9
0Ждать не можем, выступаем через двадцать минут. Сегодня тучи, погода мрачная. Этим надо воспользоваться.
Он испытывал какое-то неприятное чувство и не понимал, с чем это связано. Генерал был бодр, поторапливал своих людей. Он отвел Шубина в сторону и сказал, что сожалеет о проявленной слабине. Шубин притворился, что не понял, о чем речь. Мол, вы же просто вздремнули, товарищ генерал, потом поднялись не с той ноги.
Окруженцы смертельно устали, все дороги им казались одинаковыми. Только подполковнику Муратову из особого отдела что-то не нравилось. Он хмурился, искоса поглядывал на разведчика.
Бердыш и Пастухов ушли вперед, прокладывали маршрут. На этот раз Глеб решил перестраховаться. Люди лежали в траве, ждали сигнала.
Прибежал взмыленный Бердыш, доложил, что двести метров на север чисто, развернулся и унесся обратно.
Все встали и пошли вперед.
– Мы никуда не уйдем с этими перестраховщиками, – проворчал генерал-майор Алферьев, но сделать внушение Шубину не решился."
"Власов поначалу был спокоен, потом опять начал нервничать. Глебу казалось, что иногда он боялся оторваться от земли, вылеживался до последнего, затем бежал, подбрасывая ноги, обливаясь потом.
Справа находились Ярки, и людям приходилось шевелиться. В минуты тишины было слышно, как в деревне гудят моторы, перекликаются фрицы.
Вид с опушки был так себе, слишком много открытых участков. Но деревня отсюда не просматривалась. До леса на востоке было метров четыреста.
Глинский и Малинович убыли на разведку, пропали в складках местности. Отсутствовали они долго, Шубин начал беспокоиться. Нервничал Власов, поглядывал зачем-то на часы. Разведчики вернулись через двадцать минут, какие-то смущенные, с виноватыми лицами.
– Виноваты, товарищ старший лейтенант, – покаянно пробормотал Лева Глинский. – Полицаи совсем оборзели, в разгар рабочего дня самогонку жрали. Мы случайно столкнулись. Они с дороги на мотоцикле съехали, сидели у пруда, спокойно из бутылочки попивали. Мы бы мимо прошли, ведь не полные кретины, да они нас услышали. В общем, незадача приключилась, товарищ командир. Ни поорать, ни пострелять мы им не дали, прирезали и сбросили вместе с мотоциклом.
Лейтенант Жмаков подбежал первым, вооружился карабином, застегнул на поясе ремень с патронташем, набитым запасными обоймами. Вторым успел сержант Сидоренко. Проворный малый с выпуклыми глазами и седой прядью, свисающей со лба на казацкий манер. Надулись красноармейцы Панин и Политовский. Им ничего не досталось.
