Герцог и я

Красивый парень, ничего не скажешь, и жизнь принимает легко и радостно, как птица небесная. После возвращения из Парижа он уже успел завоевать сердца многих девушек и некоторые из них (мы говорим о сердцах) разбить. Ничего серьезного, разумеется, — так, полудетские шалости. К счастью, ему еще не очень скоро придется думать о собственной семье и делать выбор.

— Я не отдыхаю, — ответила она брату. — Я прячусь.

— От кого? От Гастингса?

— Совсем нет. Он же отсутствует.

— Ничего подобного. Он здесь.

Хотя Дафна хорошо знала, что любимым развлечением Колина (после игры на скачках и беготни за распутными женщинами) было поддразнивать свою сестру, она все же не могла сдержаться и не без волнения переспросила:

— Ты не выдумываешь?

Он состроил обиженную мину и, кивнув в сторону входной двери, торжественно произнес:

— Видел собственными глазами четверть часа назад. Что? Как пишут в стихах, «забилось учащенно сердце»?

Пропустив колкость мимо ушей, она ответила:

— Просто он говорил мне, что не собирается на сегодняшний вечер.

Колин подмигнул ей:

— Тогда что здесь делаешь ты?

Имитируя возмущение, она сказала:

— Моя жизнь не вращается вокруг Гастингса, чтоб ты знал.

— В самом деле, дорогая сестрица?

Ну что за нахальный тип! И какой проницательный, несмотря на молодость!

— Да, в самом деле, — упрямо подтвердила она, утешая себя тем, что вовсе не солгала, потому что жизнь ее действительно идет в стороне от Саймона, хотя о мыслях этого не скажешь.

Внезапно глаза юного шалопая сделались непривычно серьезными.

— Тебе плохо, сестрица? Скажи откровенно.

Она сделала удивленное лицо:

— Не понимаю, о чем ты…

Он усмехнулся с видом всеведущего человека:

— Прекрасно понимаешь.

— Прекрати свои глупости, Колин!

— Прекращаю, сестрица. Но советую, вместо того чтобы тратить время и силы на споры со мной, сдвинуться с места и отыскать герцога, пока его не увела какая-нибудь коварная красотка.

Дафна почувствовала, как ее тело непроизвольно рванулось с места, и испугалась, что Колин заметит это. Усилием воли она заставила себя оставаться там, где стояла.

— Ха! — сказал Колин. — Струхнула?

— Колин Бриджертон, — голосом своей матери произнесла Дафна, — ты ведешь себя как глупый противный ребенок!

Это было самым сильным проявлением негодования в ее устах по отношению к брату. Тот и сам не ждал большего, а потому только рассмеялся и затем сказал:

— А теперь держись, сестрица, так как сюда направляется сам Роковой Герцог. Так, кажется, его называют?.. Я не шучу, возьми себя в руки…

— Дафна! — услышала она голос, который отличила бы из тысячи.

Она обернулась.

— Видишь, — тоном волшебника, наколдовавшего появление Саймона, произнес Колин. — А ты не хотела верить любимому брату.