0
0
Герцога не слишком убедило это предположение, но он не стал продолжать разговор, а вручил Саймону оловянного солдатика, погладил по головке и удалился из дома, чтобы проехаться на лошади, которую совсем недавно приобрел у лорда Уэрта.
Однако еще два года спустя герцог уже не был так спокоен, когда снова навестил сына в замке.
— Как? Мой сын до сих пор не говорит?! — вскричал он. — Почему?
— Я не знаю, — отвечала няня, воздевая руки к небу.
— Чго вы с ним сделали, Хопкинс?
— Я ничего ему не делала, ваша светлость!
— Если бы вы несли свою службу исправно, он… — палец герцога указал на мальчика, — давно бы заговорил!
Саймон, который усердно выводил в тетради буквы, сидя за крошечной партой, с интересом наблюдал за этой сценой.
— Ему уже целых четыре года, черт побери! — взревел герцог. — И он обязан говорить!
— Зато он умеет писать, — защитила своего подопечного няня. — На своем веку я вырастила пятерых детей, и никто из них не делал это так красиво, как мастер Саймон.
— Много ли проку от красивого писания, если он молчит, как рыба! — Герцог резко повернулся к сыну:
— Скажи мне хоть что-нибудь, черт тебя возьми!
Саймон откинулся назад, его губы задрожали.
— Ваша светлость! — воскликнула няня. — Вы пугаете ребенка.
Теперь герцог обрушился на нее:
— А может, его надо испугать! Может, он так избалован, что просто ленится произнести лишнее слово! Хорошая трепка — вот чего ему недостает!
В ярости он выхватил из рук няни серебряную щетку с длинной ручкой, которой та причесывала мальчика, и замахнулся на сына.
— Я тебя заставлю говорить! Ты упрямый маленький…
— Нет!
Няня вскрикнула. Герцог выронил щетку. Оба они в первый раз услышали голос Саймона.
— Что ты сказал? — прошептал герцог. На глаза ему навернулись невольные слезы."
"Мальчик стоял перед ним со сжатыми кулачками, подбородок его был вздернут.
— В-вы н-не…
Герцог смертельно побледнел.
— Что он говорит, Хопкинс?
Сын попытался выговорить что-то.
— В-в… — вырывалось из его горла.
— Боже, — с трудом вымолвил герцог, — он слабоумный.
— Он не слабоумный! — вскричала няня, бросаясь к мальчику и обнимая его.
— В-вы н-не б… бей… т-те… — Саймон набрал еще воздуха, — м… меня.
Герцог присел на кресло у окна, обхватил голову обеими руками.
— Господи, чем я заслужил такое? — простонал он. — В чем провинился?
— Вам следует похвалить ребенка, — услышал он голос няни. — Четыре года вы ждали, и вот он заговорил.
— Заговорил? Да он идиот! Проклятый маленький идиот! И заика к тому же!
Саймон заплакал. Герцог продолжал стенать, никого не видя.
— О Боже! Род Гастингсов должен закончиться на этом слабоумном! Все годы я молил небо о сыне — и вот что получил! Придется передать мой титул настырному двоюродному брату… Все, все рухнуло!..
