Герцог и я

У нее была такая прическа, что один локон длинных густых волос спадал на плечо, слегка касаясь полуобнаженной груди. Она что-то начала говорить, но Саймон, будучи в достаточной степени воспитанным и зная, что даму полагается слушать хотя бы вполуха, не различал сейчас почти ни слова из того, что она говорила о Найджеле, о том, как жалеет его и чувствует свою вину за то, что тот выпил, по-видимому, больше, чем следует. Саймон прислушивался не к словам, а к своим ощущениям, а они были таковы: ему до смерти хотелось коснуться губами ее локона и потом продолжить движение от плеча к груди… Он понимал, что с ее чувственных губ срываются какие-то слова, но смысла не улавливал. Кроме одного: эти губы требуют поцелуя.

Зато она уловила, что он ее не слушает.

— Сэр, — проговорила она возмущенно, — вы не желаете вдуматься, о чем я говорю. Я рассказываю об этом несчастном и спрашиваю, что с ним делать. Слышите?

— Конечно.

— Нет, не слышите.

— Не слышу, — признался он.

— Вы смеетесь надо мной? — Она даже топнула ногой.

— Совсем нет, — ответил он, не сводя с нее глаз. Ему нравилось в ней все, и ее гнев тоже. Она что-то пробормотала про себя, он не слышал, что именно, но понимал — не слишком одобрительное. И потом сказала:

— Если не хотите помочь, будет лучше, если вы уйдете.

Саймон постарался взять себя в руки и ответил:"

"— Простите. Конечно же, я помогу вам. Скажите, что нужно сделать.

Она вздохнула.

— Я только что пыталась объяснить вам, сэр, что он не мог упасть от моей пощечины и тем более так долго лежать. Что же с ним такое? Может, вызвать врача? Смотрите, он затих! Боже мой!

Саймон еще раз наклонился к лежащему, слегка подвинул его, повернул голову.

— Он вдребезги пьян и сейчас мирно спит, — сказал он, выпрямляясь.

— Вы уверены?

— Могу поклясться. Даже похрапывает.

— Если то, что вы говорите, сэр, правда, думаю, его надо оставить здесь. Пускай отсыпается, бедняга… Впрочем, нет, что я болтаю! Как нехорошо с моей стороны! Нужно что-то другое!

— Вы правы, мисс, и вот что я предлагаю: я вызову свой экипаж, и мы отправим его домой.

— О, как я вам благодарна! Это действительно лучший выход.

— Сейчас я пойду, а вы подождите в библиотеке.

— Зачем?

— Если не хотите, чтобы кто-нибудь, кто случайно пройдет здесь, не наткнулся на вас, стерегущую неподвижно лежащее тело.

— Неподвижное тело! — содрогнулась она. — Не нужно так говорить о Найджеле.

— Он вскоре оживет, уверяю вас. Итак, ждите меня в библиотеке, а когда я вернусь, мы перенесем его в экипаж.

— Как мы сделаем это, сэр?

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил он с обезоруживающей, почти детской улыбкой, от которой у нее перехватило дыхание.