Герцог и я

Ох, как трудно дышать! Однако ведь она должна дышать. Разве можно не дышать? Тогда она умрет… Дыши, Дафна! Дафна, ты должна!..

— Дафна!

Что это? Как громко она кричит! И почему мужским голосом? Нет, это не она. Тогда кто?..

Она слышит: кто-то соскакивает с коня, направляется к ней. Шорох опавших листьев делается все громче.

— Дафна!

— Саймон? — прошептала она, не веря своим ушам и глазам.

Почему он вдруг оказался здесь? Как сюда попал?.. Но какое это имеет значение, если он рядом, если наклоняется к ней, и ей уже легче дышать, и воздух почти свободно наполняет легкие.

Она ощущает его руки на своем теле.

— Где тебе больно? — спрашивает он. — Скажи, где больнее всего?

— Везде, — отвечает она и с облегчением закрывает глаза.

Он легко притрагивается к ее векам.

— Открой глаза, — тихо говорит он. — Открой и посмотри на меня. Ты хорошо видишь мое лицо? Оно не в тумане? Она качает головой.

— Я не могу. Все ходит ходуном.

— Ты можешь, — настойчиво произносит он. — Сейчас успокоишься, и все станет на свои места. У тебя легкий шок от неожиданного удара. Успокойся и медленно раскрой глаза. Смотри прямо на меня…

Она выполнила просьбу. Не могла не выполнить — таким умоляющим, взволнованным был его голос. И она отчетливо увидела его лицо — оно было под стать голосу: тоже встревоженное и молящее. А глаза смотрели прямо ей в душу.

— Хорошо… все хорошо, — успокаивающим тоном, как с ребенком, говорил Саймон. — Здесь больно?.. А здесь?.. Ты счастливо отделалась, дорогая… А…

Кровь отхлынула у него от лица — он вспомнил… А как же ребенок? Тот, которого еще нет, но который должен появиться. Его ребенок… Их ребенок… Как же он? Что будет с ним?

— Дафна, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — тебе уже лучше, я вижу. Ответь мне.

Она кивнула.

— Боль улеглась, Дафна?

— Почти. Мне намного легче. И дышится хорошо.

— Ты уверена?

Она снова слегка качнула головой.

— Я очень рад, — тихо сказал он и потом чуть не закричал, но успел сдержать себя.

«Что же ты сделала? — хотел закричать он. — Как ты могла так поступить?»

Саймон негромко слово в слово повторил то, что молча прокричал внутри себя. Дафна безмолвно смотрела на него расширившимися глазами, и ее молчание взорвало его.

— Какого черта, — закричал он, — ты отправилась сюда совсем одна, даже без слуги? И зачем пустила лошадь галопом по такой дороге? Между деревьями? — Он перевел дыхание и произнес уже значительно тише:

— И вообще, во имя всех святых, зачем ты села на лошадь, когда тебе…

— Хотела прогуляться, — ответила она невинным тоном, и он снова взорвался:

— Ты хоть подумала о нашем ребенке, женщина? Или ты не понимаешь, что во время беременности…

— Саймон… — прервала она его слабым голосом.