Герцог и я

Жена она ему или не жена, черт побери?! Разве не давала она клятву перед Богом подчиняться мужу своему?

— Дафна, — сказал он с угрозой, — открой немедленно!

Видимо, она стояла у самой двери, потому что сначала он услышал ее глубокий вздох, а уж потом слова, и звучали они очень рассудительно:"

"— Саймон, единственная причина, по которой я могла бы это сделать, — если бы имела намерение допустить тебя в свою постель. Но я не хочу этого, а потому советовала бы тебе — и все остальные обитатели дома наверняка согласятся со мной — уйти отсюда, не шуметь и лечь спать.

Да она просто издевается над ним! У него потемнело в глазах от злости, а когда туман рассеялся, внимательнее пригляделся к двери: как бы ее взломать?

— Дафна, — сказал он таким спокойным голосом, который напугал его самого, — если ты не откроешь, я… я просто вышибу дверь.

— Ты не сделаешь этого, — последовал ее тоже совершенно спокойный ответ. И поскольку он молчал, окаменев от негодования, она еще более уверенно повторила:

— Этого ты не сделаешь.

Он опять ничего не сказал, однако не оттого, что соглашался с ней, а потому, что был занят решением, как лучше это сделать.

— Ты можешь поранить себя, если решишься на такое, — услышал он ее обеспокоенный голос.

— Тогда открой, — проворчал он.

После недолгой паузы ключ повернулся в замке.

У Саймона хватило выдержки смирить свою ярость и не пнуть дверь со всей силой, на какую он был способен, — ведь за ней стояла Дафна.

Дрожавшей от внутреннего напряжения рукой он распахнул створки и увидел ее, виновницу этого неприличного ночного скандала: руки сложены на груди, в повороте головы, во всем теле готовность к сопротивлению.

— Не смей никогда запираться от меня! — крикнул он.

Она спокойно возразила:

— Я хотела побыть одна. Разве у меня нет на это права? Он не посчитал нужным отвечать на всякие глупости.

— Завтра утром прикажи отнести все твои вещи обратно, в нашу спальню! А сама еще сегодня переберешься туда!

— Нет, — услышал он негромкий голос.

— Что ты, черт возьми, говоришь? — прорычал он.

— А что я, черт возьми, говорю? — ответила она его же словами. — «Нет» означает «нет».

Он был так потрясен, что не сразу нашелся, что ответить.

— Но ведь ты моя жена, — пробормотал он потом. — И обязана спать со мной. В моей постели.

— Нет.

Какое короткое и какое емкое слово!

— Дафна, я последний раз говорю тебе…

Ее глаза сузились. Лицо словно окаменело. Он никогда не видел ее такой.

— А теперь послушай меня, — сказала она. — Ты решил отнять… отобрать у меня нечто весьма важное для женщины. Что ж, я приняла решение ответить тебе тем же.

— Чем? — проговорил он, словно не понимая, о чем она говорит.

— Отнять у тебя саму себя.

Он просто не верил своим ушам. Оцепенел. У него отнялся язык.