4
0
— Мужчины слишком серьезно относятся к таким вещам, — сказала она. — Но прошу вас, не надо…
— Да, не надо, потому что это полная чушь! — отчетливо выкрикнул он. — Вздор! Она вздрогнула.
— Что?
— То, что вы слышите! — Его глаза сузились, в них мелькнула злость. — Интересно, от кого вы узнали, какие веши волнуют мужчин? От вашего братца?
— Нет, от мамы.
— От вашей матери? — Саймон вскочил с постели, полный негодования. — Она объявила вам, что я импотент? Это называется таким словом? Мать не упоминала его.
— Что же она говорила? Чем забивала вашу голову?
— Не сердитесь так. Она ни словом не упоминала о вас, а говорила только вообще.
— И что именно?
— Не так уж много, — честно призналась Дафна. — Я хотела бы услышать намного больше.
— Вот как? О чем же?
Он спрашивал так настойчиво, что Дафне поневоле пришлось отвечать:
— Ну, она объяснила мне, что матримониальный акт…
— Ваша мать назвала это актом?
— Разве его называют по-другому? А как?
Саймон отмахнулся рукой от ее вопроса и повторил свой:
— И что же вам было сказано об этом акте?
— Она сказала мне, что он… как бы вы его ни называли…
Саймон не мог не оценить ее чувства иронии, тем более при данных обстоятельствах, и с трудом подавил удовлетворенную усмешку.
— …что он, — продолжала Дафна, — предназначен для деторождения и…
— Только для деторождения? — прервал он ее. Дафна нахмурилась, припоминая.
— Кажется, да. Но, по-моему, мама сама не была в этом до конца уверена.
— Значит, не до конца?
Предмет разговора был так смутен для нее, что она не уловила насмешки. Сейчас она хотела одного: защитить свою мать.
— Мама старалась объяснить, но, видно, ей было трудно говорить со мной на такую тему.
— Это после восьмерых детей, — не сдержался он. — Или она уже забыла…
Он осекся, поняв, что зашел слишком далеко, но Дафна снова не поняла его сарказма.
— Я так не думаю, — ответила она серьезно. — Потому что когда я спросила про всех ее детей и не значит ли, что она совершала это… этот акт, — твердо выговорила она, — только восемь раз…
После этих слов Дафна умолкла в смущении.
— Продолжайте, — поощрил ее Саймон сдавленным голосом. Сдавленным не от гнева — от сдерживаемого смеха. Дафна взглянула на него с беспокойством:
— Что с вами? Опять нехорошо?
— Со мной все в порядке.
— Но голос какой-то странный…
— Просто поперхнулся. Я с интересом слушаю вас.
— Так вот, — продолжала она, — когда я спросила про эти восемь раз, мама как-то забеспокоилась…
— Значит, вы все-таки спросили? На этот раз модуляции его голоса не обманули ее. Она с негодованием взглянула на Саймона.
— Вы смеетесь?
Он с трудом сжал губы.
— Нет, с чего вы взяли? — Для большей убедительности он затряс головой.
