\

— Ну тогда сразу убей их, пока мы не подошли, с автомата!

— Нет, если будут бычить, то рога я им обломаю, а если нет, то пусть идут с миром, тебя я им не отдам, слово даю.

— Дурак, какой же ты дурак! Они очень сильные и опытные, они таких, как ты, пачками ломают.

— Эх, Герасим, Герасим, бестолковый ты человек. Я говорю, не бойся, значит, не бойся, у тебя выбора все равно нет.

Приблизились к путникам, они обратили на меня внимание, но особо интереса не проявили, а все так же продолжали сидеть, покуривая трубки.

— Здорово, мужики, пустите у костра погреться? — дружелюбно улыбнувшись, обратился я к троице.

— Здоровей видали и тех не боялись! — хором ответила троица, после чего все рассмеялись.

— Погрейся, конечно, нам не жалко, как величать-то тебя? — добавил один из них.

— Я Макс, это Акелла. — указал я на волчонка, что бежал рядом, — А этого Герасимом зовут. — указал я на Бегунка, на котором лица в данный момент не было.

— Ля, Степан, ты погляди, кого к нам ветром занесло. — ухмыльнувшись, сказал один из мужчин, показывая пальцем на Бегунка.

— Вот те раз! На ловца и зверь бежит. Мил человек, ты где этого гаденыша выцепил? — спросил у меня Степан, довольно улыбаясь.

— Где взял, там уже нету. — присаживаясь к костру, ответил я.

— Ну а все же, потешь стариков, расскажи, где ты этого гада изловил и куда ты его тащишь? — все же настоял Степан.

— Где, где. В лесу, ох и помотал он мне нервы, верткий, словно червяк, вот ему ногу пришлось подломить, чтобы не убег. В деревню веду, к барону местному, за него награда обещана. — улыбнувшись и подмигнув Бегунку, сказал я.

— Верткий, это ты верно подметил, вот только наш это человек, и за ним-то мы как раз и путь свой держим. Будь другом, отдай-ка его нам, по-хорошему просим.

— Ага, отдай, это я что тогда получается, просто так две недели по лесам задницу морозил? — возразил я.

— Ну будь ты человеком, нам барон месяц сроку дал, не найдете, говорит, головы всем троим с плеч. — настаивал Степан.

— А мне-то что, ваши головы, думаете, меня барон по головушке погладит, если я с пустыми руками вернусь? — ответил я.

— Вот что, паря! Ты послушай меня, старого мудрого воина, ты молодой, у тебя еще вся жизнь впереди, а мы уже устали, как бобики, повсюду шастать и ловить этого подлеца. Так что просто отдай нам этого человечка, и разойдемся краями, а не то мы тебя тут удавим, как щенка, и в лесах припрячем. А коли кто хватится тебя, то мы ни сном ни духом, не было тут нас, и все тут. — вступил в разговор третий, начавший угрожать мне хриплым голосом.

— Вот тут-то и оно! Старые вы и дряхлые, здоровьичка-то, я боюсь, у вас не хватит удавить меня.

— Старый конь борозды не испортит. — похрустев костяшками пальцев, грозным голосом сказал Степан, глядя на пламя костра.

— Но и глубокой не вспашет. — дополнил я его пословицу.