\

Минут через двадцать я наконец-то почувствовал твердую землю под ногами и вытащил парня на песчаный берег. И да, его правая нога ниже колена была сломана, но хоть перелом был не открытым, а на левой была сильная гематома, может, даже трещина, но как бы то ни было, парень сам идти точно не сможет.

— Спасибо, Макс, я этого не забуду! — дрожа от холода, как осиновый лист, прохрипел Бегунок.

— Ага, как же, вот только странно у нас все получается, я тебя спасаю, а ты меня убить пытаешься! — ухмыльнувшись, сказал я.

— Прости.

— Бог простит, нам бы к тросам вернуться, но отнесло нас прилично, километра на три, не меньше, а тебе бы согреться нужно. В общем, будь тут, никуда не уходи, я осмотрюсь.

— Очень смешно. — фыркнул на последнюю мою фразу Бегунок.

Я вошел в чащу хвойного леса и осмотрелся по сторонам, ну, ничего полезного, разумеется, не было, но хоть от ветра можно будет укрыться. Вернулся обратно на берег и, взяв Бегунка на руки, потащил его к деревьям. Укрыв его от ветра, я натаскал сухих веток и, собрав немного сухой травы, что было особенно сложно, учитывая погоду, разжег костер. Хорошо, что у курящего человека, как правило, по всем карманам рассованы зажигалки.

— У тебя нога сломана, и вторая, возможно, тоже. — сказал я бегунку, грея руки от огня, на что глаза его тут же округлились, и на лице опять появилась паника.

— Нет, нет, все нормально! Я смогу идти! Я не буду обузой! — вдруг затараторил он, не переставая дрожать.

— Ты чего так занервничал-то? — удивился я.

— Так это, у нас, если подобная напасть случается, чаще всего таких добивают, чтобы обузы не было. Тут и так двигаться тяжело и опасно, а тут еще и раненый. — не переставая с опаской смотреть на меня, сказал Герасим.

— А на кой хрен бы я тогда за тобой нырял? Я же видел, как тебе деревом досталось, еще легко отделался. Не буду я тебя добивать, сейчас просохнем, будем выбираться отсюда. Нам нужно плот дотащить, а то у нас ни еды, ни одежды, а главное, оружия нет.

Глава 9

Страх Бегунка не на шутку удивил меня. Вот жизнь у них: получил ранение на вылазке, значит, добить можно без зазрения совести, дружба, братство, мать вашу! Немного отогревшись у костра и просушив одежду, я прошелся по роще и сломал две прямые ветки, нужно шину наложить, пока не поздно, но вот проблема, ни бинтов, ни даже веревки никакой не нашлось.

Герасим лежал на холодной земле, дрожа от холода и поскуливая от боли, сжимая зубами кожаную портупею, которой до этого был подпоясан.

— Сейчас больно будет, ты только громко не кричи, а то еще гулей привлечешь. — обратился я к парню перед тем, как попробовать вправить кость.

— Угу. — послышался стон парня, который недоумевал, зачем же я сложил в несколько раз и засунул ему в рот кожаный ремень.