\

— Согласился я, и мы, поднявшись на ноги, размяли затекшие тела и легким бегом побежали к лесу.

Значительно удалившись от поля, мы перешли на шаг, я бы, конечно же, мог бы и дальше продолжить бег, но вот мой напарник не так вынослив, я бы даже сказал, совсем не вынослив. Хоть я примерно и понимал, где мы приблизительно находимся, но вот места очень сильно изменились. Выросло много деревьев, что опять же давали мне тревожные звоночки о времени пребывания в отключке, но мне просто хотелось думать о том, что я просто неверно понял направления и на многое не обращал внимание, когда тут шатался. Про обильное количество воронок от снарядов, что я видел на поле, Бегунок мне так же пояснить не смог, мол, хрен его знает, при мне так не было.

С наступлением темноты мы разбили лагерь между двумя поваленными деревьями и разожгли огонь.

— Макс, а ты где так метко стрелять научился? — спросил у меня парень, делая глоток горячего кофе.

— В армии научили, да я-то еще так себе стрелок. Вот был у меня лучший друг, Егор, он стрелял так стрелял, не напрягаясь, с километра мог человеку в глаз попасть. — с грустью в голосе ответил я.

— Да ладно тебе заливать, с километра, это невозможно! — рассмеявшись, ответил мне Бегунок.

— Я серьезно, я тебе так скажу, рекорд мира по дальности стрельбы в мое время был четыре километра сто семьдесят метров."

"— Не может такого быть, как можно мишень увидеть? Это нереально. — возмутился парень.

— В смысле как? А оптика для чего, по-твоему? — нахмурившись, сказал я, указав на прицел, что был прикреплен к СВД.

— Что это такое?

— Вот ты деревня! Это оптический прицел, это как твой бинокль, но только для стрельбы, завтра дам тебе посмотреть, заценишь. Эта штука позволяет видеть очень далеко и целиться, разумеется, но там еще много нюансов предстоит учитывать. А еще есть прицелы, позволяющие видеть в темноте, или еще с тепловизорами есть, они на тепло реагируют, как бы силуэт позволяет видеть.

— Ну не знаю, Макс, звучит больно хорошо, чтобы быть правдой. Ты у какого-то барона в армии служил?

— Нет, не было в мое время баронов, по крайней мере в России. Я служил народу и президенту.

— России? Президенту? — услышав новые слова, переспросил парень.

— Знаешь, я вот на тебя смотрю и думаю, это ты такой тупой или же все человечество настолько отупело? Ты совсем не знаешь истории земли, на которой живешь? Или же тебя растили в одиночестве в подвале, где поговорить вообще не с кем? — возмутился я.

— Нет, в бараке я жил с солдатами. Они много мне историй рассказывали и куда интереснее, чем о том, как тут раньше жили. О бабах рассказывали, как их легче на досуг уломать, о том, как к разным басурманам катались, в рабство их забирая.