\

Фокусирующие кристаллы его гигантских орудий, как это бывало перед выстрелом, налились красным цветом… И взорвались!

Шок! Вот что испытывали присутствующие — крайнюю степень изумления. Корабли противника, словно фейерверки в ночном небе, взрывались один за другим. Продолжалось это недолго — считанные минуты, в течение которых наблюдавшие за происходящим люди, кажется, перестали дышать."

"— Не верю… — прошептал полковник, а стоявший за его спиной Амаев шумно выдохнул.

Только президент сумел сохранить спокойствие, но даже в его голосе ощущалось редкое для него волнение.

— Думаете, это Смолов?

— Больше некому… — ответил Ширяев. — Баранов, правда, докладывал, что тот перестал выходить на связь.

— А уничтоженные им наземные группы противника? — напомнил глава государства.

— Это было лишь предположение. Сражавшееся с ними существо не использовало свойственные псионикам техники…

— Так или иначе, но кто-то нас спас, — сделал заключение Иванов. — Теперь остается только надеяться, что мы в состоянии оплатить выставленный нам счет.

* * *Где-то между орбитой Луны и Земли в созданной повелением разума новоиспечённого демиурга по орбите «бежала» миниатюрная космическая станция. Можно было бы назвать её кораблем, но на ней не было двигателей, и задача её была сугубо утилитарная — стать для меня временным убежищем.

Я не нуждался ни в воздухе, ни в гравитации, ни в большом обзорном экране, что сейчас транслировал движущееся по улицам города авто. В любой момент я мог обратиться к энергетической форме, забыв о человеческих нуждах и желаниях, но почему-то не хотел это делать, находя в этом какое-то извращённое удовольствие. Вот и сейчас в моей руке появилась дышащая паром горячая кружка кофе. Замечательный аромат и терпкий вкус.

Вдруг пространство рядом со мной пошло волнами. Кто-то пытался прорваться ко мне извне. Усмехнувшись, остановил этот процесс усилием воли. И тогда вместо грубого «напора» из соседнего мира пришел вопрошающий импульс-сигнал. Согласившись, я сам открыл просителю портал.

Небольшой белый шарик размером с куриное яйцо протиснулся в открывшееся пространственное искажение. Зависнув предо мной, он рассыпался искрами, превращаясь в голографическое изображение женщины, состоящей будто из светящихся нейронных связей.

— Здравствуй, Сеть, — поприветствовал её я.

— Здравствуй, демиург.

— Пока еще не совсем.

— А давно бы мог им стать. Зачем тормозить свой прогресс? К чему эти игры со смертными?

— Не начинай снова, а? — улыбнулся я. — Ты проиграла и более не можешь ни на что повлиять.

— Могу…

— Но не станешь, — она была прервана.

— Не стану. Я чту наш договор.

— Не договор тебя сдерживает, а страх… Ты боишься, что я передумаю.

Молчание — знак согласия.