\

Иллюзия, но ощущалось, это куда приятней, чем голос возникающий прямо в черепушке. Пытается щадить мою психику?

— Ох. Ну что же ты тогда молчишь, зараза?

— Ну, что ты, бублик мой сладкий, какая же я зараза? Я твое отражение… А молчу я ровно до тех пока ты не захочешь меня услышать. До момента когда ты к этому будешь готов.

— Хочешь сказать я готов? — нервно хмыкнул я.

— Не совсем, котик, но то, что случилось — свершившийся факт. Смерть была бы для тебя худшей альтернативой.

Острое чувство дежавю — те же декорации и посыл.

— То есть рано или поздно, ты бы заговорила сама?

— Если бы все шло своим ходом — то где-то через месяц. И для тебя это было бы столь же естественно, вести внутренний диалог, размышляя. А самое главное — не было бы этой навязчивой идеи, будто в твоей голове поселился инопланетный паразит, — в голосе виртуальной девушки послышалась обида.

— А это не так?

— Я это ты. Я такая, какой ты хочешь меня видеть и слышать… Если, конечно, хочешь видеть и слышать. Это ты дал мне имя и форму. А симбионт — всего лишь механическая часть, дарующая нам возможность общаться.

— Ничего не понятно, — растерянно буркнул я.

— Не надо меня опасаться. Я твой самый преданный друг и помощник. Что бы ты не совершил, я буду твоим верным соучастником. Умру если ты пожелаешь, и буду сражаться до конца если ты решишь иначе…

— Идеальная жена, прямо...

— Да я такая! — радостно воскликнула Гисс, сделав это так, что стала понятно — именно этого я от неё и ожидал.

Стало даже, слегка, обидно, что свобода воли этого существа лишь иллюзия… Её забота и беспокойство, были приятны и не казались наигранными.

— А вот фиг тебе! Я свободна ровно настолько, насколько тебе это необходимо. Я не иллюзия! Я есть Я, даже если ты для меня все…

— Ты и мысли мои читаешь?

— Мы есть одно. Не смущайся котик.

Ощущение приятной щекотки по всему телу. А значит пока я в контакте с симбионтом одиночество мне светит?

— Ты за мной и во время секса подглядывать будешь?

— А если захочешь то даже комментировать! — заливисто рассмеялась Гисс.

И я смеялся с ней. Напряжение уходило. Ощущение некой раздвоенности, казалось необычным, но больше не пугало. Я верил ей — знал, что все так и есть. Гисс — это частичка меня, а стесняться себя было бы противоестественно. Впрочем, как и разговаривать с самим собой.

— Посторонним, об этом и правда лучше не рассказывать зайка, — ментально улыбнулось мне мое альтерэго."

"Снова усмехнувшись, я вернулся к мыслям о посещении дома. Кое-что начало меня беспокоить. Раньше бы мне подобные мысли и голову не пришли. Но, когда, смерть зачинает ходить подле — волей-неволей задумаешься. Умри я сегодня и следующий сейв, станет для меня последним — на большее уже денег не хватит.