\

Оставлять столь крупную вооруженную до зубов группу, у себя в тылу нельзя…

— Эй, приш… парень, — оборвал мои мысли ""паникер"".

Ага, из троих в живых остался именно этот неадекват. Я внутренне усмехнулся — звать меня ""пришлым"", теперь язык не повернулся?

— А?"

"— Киберы отступают, в город уходят, — он снял каску и стянул очки, и вытер рукавом мокрый лоб, с залипшими прядями волос, прежде чем напялить обратно.

Стариком он не был, но и молодым не назовешь. Простой, темноволосый боец с не запоминающимися чертами лица, смазанными грязью и сажей. Такой же безликий, как и прочие. Тем лучше. Запоминать имена и лица, тех кому не суждено жить, было тяжко...

— Догонять будем?

— Не, полковник приказал тебя к нему проводить. Мы вроде как герои.

Ага, особенно я... Посидел, посторожил. Ребята своими шкурами рисковали, Даг и вовсе того… Виртуоз-отморозок.

— Ну да, — промямлил я, — Хотя без Даггера, нихрена бы мы не сделали. Пусть земля ему будет пухом…

— Так жив он! — оборвал меня повстанец.

— Как жив? — глаза мои полезли на лоб.

— Да черт его знает, пойдем. Ждут же люди…

Лестница по которой, мы сюда забирались, к счастью, сохранилась. Шаталась и скрипела, обещая, в любой момент обвалится, но до земли мы кое-как добрались.

Шли мимо уничтоженной техники, беспорядочно раскиданных трупов и местами пылающих зданий. Тушить их никто не спешил — база была списана со счетов. Отступая противник, уничтожал все, что не мог вывезти.

Поначалу я и не сообразил, зачем киберы так быстро ретировались — у нас тупо не было сил добить их. Но уже через пять минут ревущие двигатели, несущихся на небольшой высоте самолетов, напомнили мне за что мы в принципе сражались. В отдалении, по направлению к городу прозвучала серия взрывов. Очевидно бомбили, отступающую группировку противника. Недолго. Далее гул двигателей ушел еще дальше — авиация старается выжать из ситуации по максимуму.

Проходя мимо какого-то здания, из-которого раздавались душераздирающие крики, заглянул внутрь. Лучше бы этого не делал — сюда стаскивали раненных.

Десятки людей изуродованных плазмой и изрешечены осколками — большинство находились при смерти. Другие с оторванными конечностями и прочими увечьями, ставящими крест на дальнейшем участии в боевых действиях. Ни о какой профессиональной помощи речи не шло. Добровольцы просто вкалывали обезбол и перевязывали раны, оставляя остальное на волю времени.

Все кто хоть как-то могли передвигаться сами, уже брели на окраину к новой точке сбора — ранение не причина отлынивать от драки, когда на кону стоит благополучие твоего мира.

Дага я услышал раньше, чем увидел.

— Полковник, давай будем откровенными.