\

А последняя пятерка наших еще боеспособных машин, образовав боевой кулак, отстреливалась от уже вдвое преобладавшего противника. Тщетно. Что же пошло не так? Не считая моего практически нулевого вклада?

Вроде бы верно действовали союзные командиры, собравшиеся связать врага ближнем боем и воспользовавшись численным преимуществом смять в жестком размене. А заодно лишить авиацию возможности наносить удары по площади или рисковать зацепить своих союзников. Могло сработать. Да только судя по воронкам оставленных авиабомбами, успеть до подлета Салютов не получилось. Более того ожидая нашей решительной атаки, противник отошел на противоположный край кратера и предоставил аэрокосмическим штурмовикам свободу маневра. Полный разгром, а я даже с места сдвинутся не могу.

Заряд плазмы прилетел мне в левое плечо, лишая разом плазменной турели и ранца с РЗВ. А что хуже выбил центральные охладители, тем самым подняв температуру в кабине до сотни градусов разом. Теперь стоит пальнуть с правого плеча и я заживо спекусь и без чьей либо помощи. Впрочем, умная автоматика тут же лишила меня и этой самоубийственной возможности. Индикатор последней плазменной пушки мигнул красным.

Быстрая ревизия показала, что у меня не осталось ничего кроме импульсника на левой руке — ИБЛ-А1. У лазера этой модели нет ограничения по времени залпа — жми гашетку и пали пока ствол не расплавится. От безысходности, я так и поступил. Вдвое уменьшив силуэт своей боевой машины, поставив ее на колени и пригнув корпус, я не сводил перекрестие прицела с приближающейся ко мне фигуры ""хищной птицы"". Расстояние для лазера было не оптимальным, а пилот ""Кречета"" оказался прожженным ветераном. Просто смещая положения корпуса и рук машины в пространстве, он фактически сводил на нет все мои усилия. Лазеру требовалось время, чтобы раскалить броне листы, прежде чем прожечь — в идеале весь залп должен быть направлен в одну точку. Но когда зона нагрева непрерывно смещается, мегаватты энергии просто равномерно расплескиваются по броне.

Все спекся. Лазер вроде бы выжил, но учитывая уровень перегрева, воспользоваться я им уже не смогу. Температура в кабине еще больше подскочила — реактор питающий ИБЛ, тоже немало напрягался, а дохлый кондиционер мигал красным индикатором. Сука, от жара начали гореть ладони на манипуляторах… Отпускаю — все равно нет не единой возможности исправить ситуацию. Крутанулся в кресле и дернул за рычаг отстрела входного люка…"

"Бах! Оглушительным взрывом заложило уши, а я взвыл раненым зверем. Опять все пошло наперекосяк — люк остался на месте, лишь немного выгнулся дугой. Видимо сказалось повреждение корпуса машины.