\

— Все, не мешай, собака сутулая, я тут поспать пытаюсь. — Оттолкнул я его, вытирая руки полотенцем, что висело на металлической спинке кровати.

Макс отошел, повернулся ко мне спиной и улегся на полу свернувшись в клубочек. Но не прошло и минуты как я чуть приоткрыв глаза заметил, что он поднял голову и жалобно смотрит на меня, но я продолжал лежать молча и не реагировать. Прошло еще секунд десять и, громко вздохнув, Макс с обидой громко рухнул на пол, но я был непреклонен. Затем еще один громкий вздох, а следом и писк. В итоге он не выдержал и недовольно порыкивая подошел к кровати, положил голову на нее уткнувшись своим холодным носом мне в руку. Как бы силен характером я не был, но Макс есть Макс.

— Ладно, жопа шерстяная, залезай, Женя нас расстреляет, когда вернется домой. Потому что ты весь пыльный и чумазый как поросенок. — Сжалился я, а Макс тут же запрыгнул ко мне на кровать и улегся рядом. И только тогда мне наконец-таки удалось уснуть.

Разбудил нас голос моей ненаглядной Женечки, но то, что я уже дома весь такой целый и невредимый не помогло. Комплименты не работали, в общем, мы с Максом сегодня получили по полной, так как все покрывало было в собачьей шерсти и следах от его лап. Теперь мы сидим во дворе и стираем это покрывало в ручную, машинок то стиральных больше нет.

Прибежавшая со школы Маша была очень рада меня увидеть, но и она попала под раздачу. Как оказалось, на нее в школе пожаловалась учительница. Маша сегодня подралась с какой-то девочкой.

— Из-за чего драка то? — Спросил я у Маши, что стояла перед Женей с виноватым видом.

— Василиса сказала, что когда главным был дядя Егор всем жилось лучше и что он гораздо круче. — Недовольным голосом сказала он.

— И что? — Уточнил я.

— Еще она сказала, что ты и Женя уроды и зараженные и я тоже. Ну я ей и вмазала! — Гордо сказала она.

— Молодец! Моя девочка! — Возгордился я, но, увидев грозный взгляд моей женщины, тут же осекся. — Но, знаешь, Машенька, нужно уметь решать вопросы дипломатически, не всегда кулаки в ход пускать.

— Ну ты же сам сначала бьешь, потом спрашиваешь? И я так же. — Возмутилась Маша.

— Ну я то мальчик, у нас это в крови, а ты девочка. — Сказал я первое, что пришло мне в голову.

— Я попробую, но не ручаюсь, никто про вас гадости говорить не будет. — Гордо сказала она и побежала в дом.

— Я смотрю, народ то не очень нами доволен. — Сказал я Жене.

— Ты о чем? — не поняла она.

— Ну как о чем. Ты слышала, что Маша сказала, при Егоре было лучше и мы с тобой уроды. Это же не могло в голову ребенку прийти, это разговоры взрослых за столом.

— Вообще да, ты прав. Что ты будешь с этим делать?

— Да ничего, сегодня в девять пообщаемся с населением.

— А публичная казнь это не перебор? — Уточнила она.