4
0Тесто уже буквально светилось. Раскатала я его знатно. Лапша будет прозрачной.
Одна беда с этим мужиком — и нет его в доме, а пакостит.
Отложив скалку, принялась нарезать тесто полосками. Скручивать и шинковать.
За спиной в печи в большом глиняном котелке уже томилось мясо. Косулятина хоть и не была жирной, но навар давала хороший. А мясо нежнее кабанины было.
Из своей комнаты выскочила Юниль и понеслась на улицу.
— Ботинки, — прокричала я ей вслед, но кто бы меня услышал. — И не ходи на передний двор, там Руни. Эх…
Всплеснула руками. Не дите, а сплошная головная боль. У этой ведьмы колючки в одном месте.
— Ма! — прогорланила она со двора. — А к нам ящерицы на телеге едут.
Я замерла и моргнула. Затем спешно вытерев руки об фартук, помчалась к этой егозе.
— Тебя кто научил драконов так называть? — прокричала ей с крыльца. — А ну, в баню рот с мылом мыть!
— Чего это? — она уперла руки в бока совсем как Амма. — Соседки так называли. А ещё эти, — она кивком указала на подъезжающих к нашей калитке воинов, — говори, что это дом, где бешеная живет. Они первые обзываться начали!
Я оторопела. Так неприятно стало. Разделывающий большие куски мяса Руни тоже положил нож и отошел от своего стола.
Прищурился, нехорошо так.
— Знаешь, доченька, — выдохнула, скрывая обиду, — если кто-то обзывается или делает что-то плохое — не нужно повторять за ним. Ты просто отойди подальше, чтобы не испачкаться чужой грязью.
Она надула губы, недовольно зыркнув на нас.
— А ещё мне покажи, кто такие слова нехорошие говорил, — из бани вышел Льюис. В руках он держал постиранную рубашку. — Я быстро язык подрежу этим разговорчивым и доходчиво объясню, чем приличная женщина-оборотница от бешеной отличается.
— Правда, отрежешь язык? — Юниль призадумалась.
— Правда, — Льюис зло усмехнулся и совсем перестал походить на юношу.
Опасный дракон, умный не по годам и, кажется, жестокий."
"— Тогда не скажу, — выдала моя мелочь, — за маму мне, конечно, обидно, но я лучше в них яйцами тухлыми покидаюсь. Уже у соседа взяла десяток, мне хватит. А языками своими пусть они потом у нее прощение просят. Моя мама — самая лучшая. И я ее в обиду никому не дам!
Руни тихо рассмеялся.
— Страшная ты ведьма, — уважительно закивал Льюис. — Правильно, а потом по запаху определю, кто у меня такой шибко разговорчивый.
Встряхнув рубашку, он пристроил её рядом со штанами Вегарта.
— Отставь стирку, Льюис, — окликнула его, — сама перестираю. Руки в кровь сотрешь.
— Лучше я сотру свои, прекрасная Грета, чем вы натрёте ваши, — улыбнулся он. — Это провизию вам подвезли. Мы с Вегартом вчера так выдохлись после этого болота, что совсем забыли про нее. Сегодня он исправил оплошность. Но в следующий раз, если что-то не так — просто скажите нам и не держите в себе.
