3
0
Может, знает кто мы?
Но откуда? Я сглотнула. Нет. Если бы ему это было известно, сидели бы мы с Юниль где-нибудь в погребе и хорошо, если не связанные. А Руни уже в ближайшей канаве без головы лежал.
Не стал бы этот генерал жалеть детей ханыма. Если он с такой злостью рычит на простую волчицу, то представляю сколько в нем ненависти к дочерям предводителя бешеных.
И ведь говорил Руни уходить на юг, как предчувствовал. А сейчас не дернешься. Сразу генерал заинтересуется — чего это девка с дитем, подростком и старухой с дома родного бежит в неизвестность.
Нет, нужно сидеть уже на месте и молиться, чтобы они быстрее убрались куда подальше.
Враг нам этот генерал Вегарт, как ни крути.
Утро. А у меня такое ощущение, что и не спала. В голове гудело, тело ломило. Но петух продолжал надрывно драть глотку в курятнике.
Пришлось вставать. Подойдя к окну, отодвинула только одну шторку, оставляя кровать Юниль в полумраке. Пусть спит, пока маленькая. Вставать с первыми лучами солнца ещё успеет.
Моё внимание привлек стук. Постояв немного, сообразила, что он доносится с нашего двора. Стало не по себе. Кто там может быть в такую рань? Солнце только над горизонтом показалось. Ещё удар. Топор?"
"Руни там из ума выжил — шуметь на рассветной зорьке? Перебудит же всех.
Ноги сами понесли меня в коридор. Стук повторился. Ну точно, дрова рубит.
Выскочив на улицу, зябко поежилась. Прохладно и сыро. Под босыми ногами неприятно кололась молодая трава.
Забежав во внутренний дворик, я так и замерла с открытым ртом.
Вот как тут не озвереешь?!
— Дракон, ты что творишь? — прошипела я, стараясь не закричать. — У меня дочь ещё спит. Амма не встала, в её возрасте крепкий сон — роскошь. Руни наверняка тоже не поднялся. А ты дрова колоть? Нет, хорошо. Я прошу у тебя прощение за то, что не отдёрнула дочь и брата, и позволила им нехорошо подшутить над тобой и твоими людьми. Ладно, мы заслали тебя в болота, а ты в отместку заселился у нас и снес свое вонючее тряпье в нашу баню. Вроде как в расчете. Может, хватит издеваться, дракон? Ты вроде не маленький мальчик, и мы не на горе песка куличики делим. Ребенка пожалей. Она же проснется от твоего шума.
Да, я гневалась и не сдержалась. Прорвало то, что накипело на душе.
Генерал топор опустил и уставился на меня, словно тоже впервые увидел. Моргнул. На его лице заходили желваки.
— Вегарт Бессердечный, оставь в покое мои дрова, — продолжала я негромко браниться. — Я своими руками валила то дерево, пилила с братом чурки и сушила их. Так что не тронь чужое. Что ты вообще за топор схватился?
Он продолжал стоять столбом и зыркать на меня.
Подул влажный холодный ветерок, приподнимая на руках волоски и вызывая мурашки. Да и ногам теплее не становилось. Выдохнув, я обняла себя за плечи, пытаясь согреться.
