7
0
— Да, я волк! — Смеша даже как-то плечи расправил. — Волк, а не бешеный пес. Папка мой — простой человек. Но он справедливый и добрый. А мамку этот пес загубил, он им с тетей оборачиваться запрещал, вот и смолкли их звери. Знаете, как им сейчас плохо? Словно половину души развеяли. И виноват в этом он! — Мальчишка указал пальцем на старика, которого Вегарт прижимал головой к плоту. — Я люблю свою семью. Но он… Не родня мне — пес бешеный. Не родня, и всё!
— И правильно, — муж кивнул. — А сейчас уйди! Я не хочу, чтобы ты видел, что с ним будет. Не для детских это глаз. И Грете холодно, а я даже обнять и успокоить её не могу. Не терзай мне душу, малец, я за эти часы, пока вас не было, думал: поседею."
"— Вы его, главное, живым не оставляйте, — пробурчал Смеша, кутаясь в теплую куртку. — Бабушка хоть поживет счастливо, платок с цветами себе купит. Ей нравятся с маками большими, а он не позволяет. Дорого и ярко. В серое и старое она рядиться должна. Чтобы внимание не привлекать.
— Иди… — с нажимом произнес Вегарт.
И Смеша, осторожно сойдя с плота, побрел к ярко пылающему костру. Языки его пламени освещали часть леса, подсвечивая стволы высоких деревьев. Мальчик не оборачивался, так и держал спину ровно. Маленький боец.
— Я знаю, что тебе плохо, моя волчица, — уже тише произнес муж. — Потерпи ещё немного. Бешеных псов топят сразу. Отпускать опасно — живучие твари.
— Юниль? — шепнула я.
— Нашел я нашу девочку, даже испугаться не успела. Отправил со своим человеком домой к бабушке. Щенят ей туда принесли. Сейчас поговорим, родная моя, только с этим закончу.
Подтащив Карипа к краю плота, он окунул его в темную грязную воду.
Старый пес бил руками по брёвнам плота. Его пальцы цеплялись за края. Карип силился вырваться из рук дракона, но не мог. Его голова оставалась под водой. Ноги дрыгались в судорогах.
В какой-то момент ему удалось слегка развернуться и сделать один вдох. Но, усмехнувшись, муж коленом уперся в его спину и продолжил топить того, как бешеную собаку.
— А не нужно было трогать моё, соседушка, — прошипел Вегарт над ним, склоняясь ниже. — У меня в жизни и так своего почти ничего и нет. А ты руки свои потянул к самому дорогому. А ведь могли и по-хорошему. Когда внучка твоего поймали и привели. Когда пес лаял всю ночь, не смолкая, раздражая чужаков. Что мешало тебе, псина, поговорить со мной и позаботиться о близких? Но нет, ты решил сыграть со мной в игру. Надеялся обогатиться. Тварь ты, бешеная. А ведь непростая у тебя жена, раз дочерей подарила. Истинная, как ни крути, но не по нраву тебе крестьянка. Не магичка, не оборотница и не ведьма. Недостойная! Твоя душа настолько прогнила, что даже на узы связи наплевать смог. Всё и всех предал.
