Сиделка

 — И пускай как хотят, а я имею право. В моих племянниках течет древняя кровь Гердинов, и это не пустой звук. Вот так-то.

Он с силой потер глаза, потом достал клетчатый носовой платок, высморкался и исподлобья посмотрел на меня.

— Ну, а ты как? Разобралась со своими чувствами?

— Я, тер Гердин, замуж выхожу, — ответила я. — За лорда Каллемана.

— Вот как? — мне достался острый взгляд. — Что ж, может, оно и к лучшему. Лорд Командующий — достойный человек, за ним ты будешь как за каменной стеной.

— Как бы меня этой стеной не придавило, — пробормотала я.

— Не говори глупостей, Кэти.

Для тебя это самый лучший выход, особенно учитывая твои… сложности. — Тер Гердин похлопал меня по руке. — Отличное решение, Кэти, даже не сомневайся. Чувства — что лепестки на отцветшей розе: дунет ветер — и нет их. А разум никогда не ошибается. Слушай разум, Кэтрин, он тебя никогда не подведет.

Гном пристально посмотрел на меня и добавил:

— Ладно, пойду. В два часа должен ученик прийти. Неплохой парнишка, талантливый. Чем-то тебя напоминает, такой же любознательный.

— Спасибо вам, тер Гердин, — я наклонилась и поцеловала гнома в щеку.

 — И я рада, что лорд Горн сдержал свое слово, и вы теперь знаете, где ваша сестра."

"— Да уж, сдержал, — кивнул ученый. — Лорд Карающий — хороший человек, только он не для тебя, Кэти. Такие, как он, никогда не женятся. Так что ты все правильно сделала.

Тер Гердин натянул поглубже берет и направился к лестнице.

— Ты уж не забывай меня, Кэти. Наведывайся в гости, — на ходу проворчал он.

— Обязательно, — ответила я, провожая глазами колоритную фигуру гнома.

* * *Следующие два дня пролетели в подготовке к свадьбе.

Моя комнатка в лазарете превратилась в настоящий военный штаб. Тера Вински приходила рано утром и уходила поздно вечером. Вместе с ней появлялись портнихи и парикмахер, к ним подключались Хельга и Магда, и госпиталь превращался в какой-то сюрреалистический кошмар в стиле Тима Бертона. Повсюду бегали люди, на медицинских шкафчиках висели обрезки тканей и какие-то непонятные чехлы, пол в моем кабинете был заставлен бесчисленными коробками и коробочками, из которых потом появлялись то всевозможные парикмахерские инструменты, то баночки с кремами, то странного вида бутылки и щетки.

Комнатку, в которой я жила, облюбовали себе портниха и тера Вински. Они часами напролет что-то решали, спорили, снова решали, снова спорили.

— Думаю, для платья лучше всего подойдет белый цвет! Можно еще взять нежно-кремовый, — заявляла портниха Сольда, раскладывая на столе образцы тканей.

— Нет, леди Корф больше пойдет вот это, — не соглашалась с ней тера Вински. — Золотое шампанское. Прекрасный оттенок, он подчеркивает синеву глаз миледи. И кружево «пассард».