0
0И я терпеливо все переносила, понимая, как папа был одинок и страдал годами без возможности нормально пообщаться с дочкой. Гордый вдовец, посвятивший болезненному ребенку всего себя и специализацию взял соответствующую.
А теперь оказывается, что еще не старый орел не прочь поиграть со знакомыми орлицами. Нет, я не осуждаю! Даже рада за отца. И к тому же у меня появился бронебойный аргумент для оспаривания его собственнических инстинктов…
Мартэле-то я верю, тема напрямую относится к ее профессиональной специализации. Ай да журналистка.
— А что ты хотела узнать? — мы подходили к спортивному корпусу, в котором совсем недавно проходил марахон с осложнениями. И обе поежились от воспоминаний.
— Мой вопрос не сложен. Дэса Кацавран, вы собираетесь честно рассказать мне почему вообще появились в академии? Только прошу без сказок про внезапно пришедшее поутру озарение. А также мне интересно ваше искреннее объяснение «случайного стечения обстоятельств», при котором мы стали соседками.
Некоторое время мы чинно продолжали идти в тишине. Я наслаждалась неспешной прогулкой, а «подруга», судя по отведенным глазам, лихорадочно соображала, что же мне ответить.
И вдруг кто-то заорал.
— О, дэса Эграс! Прелестнейшая!
Э… Это мне?! Журналистка вопросительно подняла бровь, но я понятия не имела что происходит. Голос кричащего был низок — почти до баса, немного хриплым и совершенно мне незнакомым.
— Кати! Я очарован и полностью побежден вашей красотой.
Мы завертели головами и обе, кажется, едва поймали падающие челюсти.
С площадки в нашу сторону несся… капитан Раша. Как его… Ирги Хагара. Амбал выше двух метров роста почти летел, пугающе быстро сокращая расстояние. Через считанные секунды он добрался до небольшого ряда кустов, отделяющих поле от дорожек, и перелетел через них, кажется, без применения рук.
За ним, открывая и закрывая рот, в явной растерянности, бежал чем-то знакомый мне парень, тоже в военной форме Раша. А далее, в центре спортивной площадки, поворачивалась на крик троица — Криспиан, Джага и Вуко.
Подскочив к нам, Хагара схватил остолбеневшую Мартэлу, крепко обхватив и по-хозяйски подняв ее повыше для удобства… — впился в журналистку весьма жадным поцелуем. Просто оп — и жара.
Юбки заволновались, взбиваемые изящными прогулочными ботиночками, мелькнуло белое кружево тонкого подъюбника, открывая изящные икры.
Все это металось и пыталось ударить здоровяка, но как-то хаотично и безрезультатно. Душой Мартэла была бойцом, а вот физическая реализация подкачала.
