5
0
А… нет…"
"Это Криспиан в полете врезался в меня с такой силой, что легкие сложились в блин. Мы дернулись вверх и чуть наискось. А за нами продолжил нестись на всех парах синий хвост. С него свисали раскрытые оковы и цепи, раньше пеленавшие ящера в несколько кругов и прикрепленные к полу. Сейчас они мчались по воздуху, болтаясь, звеня и быстро разматываясь в воздухе.
На сосредоточенном лице Криса каплями блестел пот. Таумаран не смотрел на меня, повернув голову куда-то левее, к заметному только ему ориентиру. На шее напряглась длинная вена, похоже бой забрал почти все его силы и сейчас лорд действовал исключительно на упрямстве и воле.
Звон. Вверх подлететь не получилось, он нырнул вниз, под летящим хвостом и увернулся от одной цепи, но пара других, извивающихся змеями, кинулись на нас, прямо в лицо…
Инстинктивно защищаясь, я выставила вперед поврежденную руку. С которой тягуче стекали странные желтые капли, бликующие в лучах света. От локтя к пальцам дернуло словно натянуло струну.
И к моему удивлению, стремительно влетающие в нас цепи оплавились, обвисли, тяжелыми струями начав стекать вниз.
Как в фильме про Терминатора, где за главным героем из будущего явился плохой ртутный робот.
Ошеломленная, я повернула голову, спросить видел ли Криспиан происходящую фигню или это только мои личные фантазии. Например, индивидуальная реакция организма. У большинства людей от страха случается детская неожиданность, а у меня от пережитого — зрительные галлюцинации. Даже не знаю, какой вариант лучше. Пожалуй, останусь при своем.
— У тебя проявление силы, — выдохнул Крис. И с его воротника стекла ранее металлическая пуговица. Она смахивала на частичку лавы. Не помню, какого она была цвета, но вряд ли красно-белая как сейчас.
Я лихорадочно пыталась осознать, что происходит, но рядом с нами заорал дикий дракон. И я сильно ошибалась насчет его предыдущего рыка. Не был он громким. Вот теперь — да. В иступленном, отчаянном, злющем реве ящер передал всю палитру обуревающих его эмоций. Это был вселенский, супер-звуковой вопль. С элементами скрытого непечатного подтекста и высылки виновника, то есть меня, в дальнее и эмоциональное путешествие извращенно-анти-сексуального характера, явно опасное для моего хрупкого здоровья.
Многочисленные оковы, раскрытые и нет, все оплавились на его шкуре, вливаясь раскаленным железом под чешуйки.
Не знаю, что вспомнит король, когда вернет разум и человеческое тело, но не хотелось бы, чтобы в череде его воспоминаний осталась я. Представляю, как рассказывает придворным: «Это был самый жуткий период моей жизни. В памяти осталась только боль и лицо Катарины Эграс».
Ящер очередным ударом разнес остатки внешней стены. И на наших изумленных глазах просто вывалился наружу.
