3
0И обрадовался: пускай. Я же хотел во что-то вляпаться.
Кивнул им:
– Давайте деньги. Что купить?
В общем, купил я им какое-то дешевое вино. Никакой подставы не случилось. Раздосадованный этим, я отдал им бутылку и уже хотел уйти, а они говорят:
– Если хочешь, можешь с нами выпить.
Тут мои шансы добраться домой без проблем улетучились. Конечно, я согласился.
Так мы и стояли за гаражами, по очереди передавая друг другу бутылку и отпивая из нее. Такая гадость! Я морщился, но все равно пил. Минут через пятнадцать я вдруг ощутил себя каким-то невероятным, всемогущим, мы разговорились, и я давай им рассказывать, как Илью избил. Рассказывал и страшно гордился тем, что говорю.
А тот, что повыше, тоже начал хвастаться, только девчонками. Рассказывать, каких у него только не было и что он с ними делал, во всех красках. Врал, наверное, больше половины, но слушать все равно было интересно. По окончании своего рассказа он сплюнул и сказал:
– Да все бабы шлюхи.
А я сказал:
– Да.
А он сказал:
– Все они одинаковые.
Я снова поддакиваю. А потом вдруг говорю:
– А у меня, прикиньте, родители – гомики.
Они как давай ржать – не поверили. Я все равно продолжил:
– Гомики, отвечаю. Два мужика.
Они еще сильнее заржали:
– Ты че несешь?
Какое счастье, что мы все были пьяными. Я им такого наговорил, что вспоминать противно, но тогда я чувствовал себя просто богом, всемогущим, и говорил-говорил все, что приходило в голову.
– Я устал так жить, у меня вся жизнь из-за них пошла под откос…
«Жизнь пошла под откос» – и где только я набрался таких выражений?
– Щас домой вернусь и скажу им все, что о них думаю.
А те двое покатывались со смеху и отвечали:
– Ну иди, иди.
– И пойду, – сказал им я.
И пошел. Голова немного кружилась, но пошел. Махнул рукой парням:
– Спасибо за приятный вечер.
Они еще сильнее заржали. Наверное, потому что был день.
А мне идти было час, не меньше. И только одно могло спасти: если бы за час голова проветрилась и я передумал бы.
Крепкий чай
Как я дошел до дома – не помню. Помню с того момента, как упал в подъезде, когда поднимался по лестнице. Еле-еле встал, поднялся на наш этаж и шумно врезался в дверь. Хотел просто облокотиться, но получилось так, что врезался. А когда дверь неожиданно открылась, я упал прямо в руки Льву.
На самом деле тогда я уже не был таким пьяным, чтоб вообще ничего не соображать. Но все равно хотел высказать ему все до конца и потому начал кричать то же самое, что говорил тем парням: и что они гомики, и что жизнь мне сломали, превратили меня в лгуна и притворщика.
– Меня в школе все голубым считают, потому что я за вас заступился! – орал я. – А вас кто-нибудь голубыми считает? На работе?! Считают? Нет! Я за вас отдуваюсь, всю жизнь!
Я, конечно, гипертрофировал всю ситуацию.
