Дни нашей жизни

Он правда это сделает? По-настоящему? Соберет вещи и уйдет, как это происходит в семьях у других детей?

В школе я слышал сотни таких историй – про вечно ругающихся родителей, которые в конце концов расстаются. И все эти истории были ужасно горькими, наполненными болью и тоской по ушедшему родителю, который присутствовал теперь в жизни ребенка только по воскресеньям. Но я не хотел себе такого. Не хотел никакого «воскресного папу», пускай оба моих папы будут рядом всегда, семь дней в неделю, без перерыва и выходных, и пускай ругают меня, пускай даже ссорятся, я на все это был готов, лишь бы оставаться с ними вместе, втроем.

Но ничего этого я не мог сказать и продолжал плакать.

Когда ушел Лев, я не понял, потому что, измотанный слезами, уснул прямо за столом, на учебнике. Проснувшись утром в школу, я обнаружил, что лежу в своей постели, а Льва уже нет дома. Обычно в это время он собирался на работу, а я – в школу, но теперь возился только я один.

Когда я зашел на кухню, Слава поставил передо мной миску с молоком. В ней плавали шарики «Несквик», которые Лев никогда не разрешал мне есть на завтрак. Будь он здесь, я бы уже давился кашей, омлетом или яичницей, мечтая о шоколадных хлопьях. Но теперь они стояли передо мной, а я их совсем не хотел. Они были мне противны. Неужели я больше никогда не буду есть кашу на завтрак?

Я поднял глаза на Славу. Он выглядел уставшим и бледным.

– Он ушел? – спросил я прямо.

Слава кивнул.

Тогда я сказал очень честно и прямо:

– Я его люблю.

– В этой ситуации самое глупое – то, что мы все друг друга любим, но она все равно случилась.

Я подумал, что, если все всех любят, значит, что-то еще может наладиться. В мультиках обычно так. И в фильмах тоже.

На третий день я пришел в недоумение от того, что это происходит на самом деле. Как такое вообще возможно? Сказали уйти – и он сразу ушел. Насовсем. Три дня без него – целая вечность, даже больше чем вечность."

"Привычные вещи перестали приносить мне радость. Странно: это была жизнь, о которой я иногда втайне мечтал. Стать «нормальным» мальчиком из «нормальной» семьи. Теперь все происходило и правда «по-нормальному»: можно было приводить друзей в гости, говорить всем, что у меня один папа, и не лгать, – но все это вдруг стало ненужным. Я не хотел приводить никаких друзей. И, говоря об одном отце, чувствовал себя еще поганее.

На четвертый день нашей жизни вдвоем Слава сказал мне:

– Странно, что вы в такой конфронтации. Ведь вы удивительно похожи, прямо как отец и сын.

– Чем же? – не понял я.

– Своей принципиальностью и бараньим упрямством, – усмехнулся Слава. – Он принципиально не попросил у тебя прощения, а ты принципиально его не простил. Вы оба вели себя как бараны.

Я не обиделся на это сравнение. Слава был прав: я баран и вел себя глупо.