3
0А твою позицию мы уже поняли.
Дома они разговаривали, наверное, час. Закрыли дверь, и я ничего не слышал. С одной стороны, это хорошо: значит, они не ругались. С другой – плохо: я не понимал, чего ждать.
Потом дверь открылась, и я вылетел в коридор, навстречу новостям. Но они не торопились мне ничего сообщать. Я только увидел, как Слава поцеловал Льва и сказал ему:
– Обещаю, я сделаю так, как ты скажешь.
У меня от этих слов сердце ухнуло вниз. Конечно, что он может сказать-то? Повторить то, что уже говорил. Значит, никакого усыновления не будет…
Я очень злился тогда на себя, на родителей, на нашу жизнь и этот переезд в Канаду. Мне казалось, что они надумывают себе проблемы, бегут в другую страну от гомофобии, в то время как на самом деле мы благополучны. Что настоящая хреновая жизнь – другая: в ней нет любви, дружбы, семьи, крыши над головой, еды в холодильнике, в ней ничего нет, даже представления об этой самой жизни. А сокрытие от общества отношений и своей семьи – это так… неприятная мелочь.
Все мои проблемы казались мне теперь незначительными. Я будто с небес на землю упал. Ваня меня на эту землю приземлил.
Я содрогнулся, вспомнив его слезы. В каком же дурацком комфортном существовании я проводил все это время, в жалких, ничего не стоящих размышлениях о жизни. Да что я вообще о ней знал?
Когда я принял решение сказать родителям все, что я о них думаю, оказалось, что Лев согласился познакомиться с Ваней, прежде чем отказываться от усыновления. Слава оформит документы, чтобы забрать Ваню на выходные, и после этого все будет ясно.
И еще Лев снова сказал мне про огромную ответственность, которую влечет за собой воспитание ребенка из детского дома.
Мысленно я усмехнулся: почему-то слово «ребенок» не вязалось у меня с Ваней. Разве можно после такого опыта остаться ребенком? Дом называется детским, потому что в нем содержатся маленькие люди в детской одежде, вот всем и кажется, что они дети. Взгляд нас обманывает. Самого главного глазами не увидишь.
На следующий же день я тайком поехал к Ване. Нужно было поговорить.
Приехал позже обычного, и у забора его не было – видимо, он решил, что меня сегодня не будет. Зато какой-то ребенок шатался неподалеку.
– Пацан! – Я слегка пнул забор, привлекая к себе внимание. Он посмотрел на меня. – Ваню позови.
– Какого Ваню? – спросил он.
А я сам не знал какого. Его фамилией я до сих пор не интересовался. Ваня и Ваня…
И тогда я сказал:
– Ваню, к которому приходит брат. Я его брат. Позови его.
Мальчик удивленно похлопал глазами, но пошел звать. Издалека я услышал, как он закричал:
– Ваня, к тебе брат пришел!
Ваня подошел ко мне, будто не веря своим глазам. Или ушам – он явно не ожидал, что кто-то из его группы признает меня его братом.
– Привет, – быстро сказал ему я.
