0
0
Поцелуй был не долгим и Дамиан, отстранившись, подхватил меня под попу, после чего усадил на край тумбочки рядом с раковиной. Раздвинул мне ноги и, встав между ними, прижал к себе так, что все тело заныло и мне показалось, что, если он еще хоть немного сильнее сожмет меня, просто переломает, но, подняв руки, я обвила ими шею Дамиана и так же обняла изо всех сил."
"И почему мне в этот момент было так хорошо? Я настолько сильно прижата к парню, что даже толком дышать не могла, но все равно ощущала невероятную легкость. Она расплывалась по телу тонкими, но яркими нитями и будто бы заставляла душу сиять. Наконец-то убирала приторную тяжесть, которая, казалось, уже въелась в тело.
— Можно ли считать твои слова признанием в любви? — спросила, лицом уткнувшись в его грудь.
— Заодно считай это признанием в том, что я тебя никогда не отпущу и не дам быть с другим. Даже, если ты захочешь.
Рука Дамиана легла на мою талию и скользнула вверх по спине, а потом обратно вниз. Ладони у него большие, грубые и шершавые, но, когда он вот так гладил меня, я была готова выгибаться от удовольствия. Вот только, стараясь держать сознание ясным, я потянулась к последним пуговицам и наконец-то расстегнула их.
Дамиан мне не мешал, а я, будто бы даже не дыша, сняла его рубашку и положила ее рядом с собой, после чего посмотрела на парня. Он стал еще более массивным, хотя и раньше казался мне огромным. Дамиана вообще можно было бы назвать совершенным, если бы не шрамы, а они были огромными и, уродуя кожу, занимали плечо, часть шеи и торса. Учитывая те увечья, которые так же имелись на лице, картина была совершенно неприглядной. Я смотрела на Дамиана и чувствовала, как сердце ныло, трещало и разрывалось на части. Что же я натворила?
Я потянулась к нему и опять обняла, лбом уткнувшись в торс. Пыталась скрыть взгляд, ведь понимала, что Дамиану он не понравится. Он бы точно не хотел, чтобы я смотрела на него именно так.
— Извини, — прошептала. — Намеренно я никогда бы не сделала такое с тобой.
— Прекрати, Мила — Дамиан, наверное, все же что-то почувствовал в моем голосе.
— Но…
— Это не мешает мне жить.
Я чувствовала, что он говорил правду. Ему плевать на шрамы, но я все равно ощущала острое сожаление, которое болезненно стиснуло сознание. Вот только, уродливым я Дамиана не считала. Даже несмотря на увечья, совершенно никакого отторжения у меня не было.
Подняв голову, я поцеловала его, а потом положила ладонь на плечо Дамиана, пальцами касаясь шрамов. Вот только, он почти сразу убрал мою руку и, наклонившись, поцеловал шею. Уже давно понял, что это мое слабое место и этим пользовался, заставляя меня в одно мгновение потерять рассудок и стать настолько податливой в его рукой.
