7
0
– Никакого криминала! – убедительно повторил Родион, впиваясь в очередной помидор. – Точно тебе говорю, Петрович!
– Ну, не знаю… – протянул тот в сомнении, а потом все же кивнул: – Ну ладно, сделаем! Все же мы родня!
– Так вот, значит, как ты собрался в городе закрепляться… – протянул ошарашенный Гаврила Петрович – и вдруг увидел Родиона, который быстро шел к общежитию.
Шагнул навстречу – и чуть ли не сплюнул с отвращением, увидев, как замер побледневший Родион.
– Ну что, храбрец-удалец? – спросил Гаврила Петрович с недоброй усмешкой. – Может, поздороваемся? Поручкаемся?
Родион глянул исподлобья, потом несмело протянул руку:
– Ну, здравствуй, что ли, Петрович…
И в тот же миг получил по физиономии, да так увесисто, что не удержался на ногах.
– Ну?! Чего разлегся? – рявкнул Гаврила Петрович. – Вставай!
Родион с трудом поднялся, ошарашенно спросив:
– Ты чего, Петрович?!
– Чего?! – гремел тот. – А подделка документов?! Зачем такие фортеля выкидывать? Развелся бы с Веркой, да и дело с концом!
– Ладно, ты не ори! – начал приходить в себя Родион. – И руки давай не распускай! Верка бы ни за что не согласилась на этот развод. Приехала бы и такое здесь устроила! Ты ее знаешь прекрасно. В партком, в местком – всех бы на уши поставила.
– Сволочь ты, Родька! – от души высказался Гаврила Петрович. – Сволочь! Мне-то теперь что делать?
– Что делать? – ухмыльнулся Родион, беря его под руку. – Живи как жил. Ничего не знаешь! А я сам выкручусь.
– А эта? – буркнул Гаврила Петрович. – В халатике? Это и есть твоя возможность в городе закрепиться?.. Эх, жалко девку! Небось любит тебя? Не знает, с каким гадом связалась!
Родион в упор смотрел на него своими наглыми светлыми глазами.
– Наверное, и ребеночка уже заделал?! – все больше распалялся Гаврила Петрович. – Хитер бобер!
– Значит, так… – тихо, с ненавистью проговорил Родион. – Приехал, проведал – а теперь давай! Уматывай!
И он с издевкой похлопал Гаврилу Петровича по плечу.
Однако тот схватил его за грудки, подтянул к себе:
– Подожди! Письмо тебе. От Веры Кондратьевны!
Родион вырвался, и Гаврила Петрович с силой шлепнул ему на грудь конверт:"
"– Как и просили – лично в руки передал.
Плюнул с отвращением – и пошел прочь.
А Родион с опаской покосился на окно своей комнаты: не стоит ли там Лиля, не наблюдает ли эту отвратительную сцену?!
Однако у окна никого не было. Он немного успокоился и вскрыл конверт.
Там были письмо и фотография женщины и девочки лет трех.
Читать Родион не стал, на фото глянул мельком – и с раздражением затолкал все обратно в конверт, а его спрятал во внутренний карман куртки.
