6
0
Радость, что у нее будет память об Арефьеве? Горе, что родит своему мужу незаконного ребенка?
А зачем ей его рожать?.. Зачем?!
Хотя, может быть, это ложная тревога? Может, никакой беременности нет?
Родион высадил Лилю около женской консультации и остался ждать в машине.
Надо было обдумать, как себя вести. Ну, если тревога ложная, можно и не придумывать ничего. А вот если…
Стоило ему только допустить, что это «если» возможно, как мутилось в глазах, ломило в висках, мысли словно вылетали из головы.
Она должна сделать аборт. Тогда он забудет обо всем, что было. И она забудет!
Она должна сделать аборт!
Но, когда появилась Лиля, Родион понял, что по-прежнему не готов принимать какие-то решения. Он не знает, что делать.
У нее было такое странное выражение лица… Счастье, жалость, страх – все смешалось, и шла она, словно ног не чуяла, так что Родион знал ответ прежде, чем она подошла, села в машину, сложила на коленях руки – и наконец прошептала, чуть повернув к нему голову:
– Это беременность. Шесть-семь недель.
Родион выскочил из машины и, чуть не угодив под резко затормозившее такси, бросился вон, не разбирая дороги.
* * *А Лиля пересела на водительское сиденье и поехала к дому, где еще недавно жил Герман.
Тихо открыла своим ключом входную дверь, прокралась по коридору к знакомой комнате. Опасливо оглянулась, но соседки, очевидно, не было дома.
Повернула ключ в замке, вошла.
Глаза Германа смотрели на нее с многочисленных портретов, смотрели со всех сторон…
Эта убогая комнатушка, увешанная афишами, была прибежищем ее счастья. Лиле казалось, что ее любимый все еще здесь: ведь все его вещи оставались на месте, Германа, видимо, увезли в аэропорт в том, в чем арестовали… Пахло пылью, засохшими в вазе цветами, пахло табаком, пахло им самим.
Лиля села в кресло и зажмурилась. Голос его – незабываемый, любимый, чарующий голос! – чудилось, еще звучал здесь. Столько волшебных слов было им произнесено, сколько чудесных строк прочитано – и все для нее!
Среди миров, в мерцании светилОдной Звезды я повторяю имя…Не потому, чтоб я Ее любил,А потому, что я томлюсь с другими.И если мне сомненье тяжело,Я у Нее одной ищу ответа,Не потому, что от Нее светло,А потому, что с Ней не надо света…[24]– Милый мой Герман, – ответила Лиля этому голосу. – У меня для тебя новость. У нас с тобой будет ребенок. Наш ребенок. Аришка.
И вдруг Лиля осознала, что сейчас говорила не только с Германом, но и с самой собой. Что этими словами она дала себе ответ на вопрос, который мучил ее с той минуты, когда она узнала о беременности.
Теперь ей было странно, даже дико, что ответ мог быть другим!
И все же она колебалась, пока не побывала здесь.
Зато не сомневалась теперь!
Когда Лиля вернулась домой, Родион уже ждал ее на крыльце.
