6
0У нее не было сомнений, что здесь не обошлось без Родиона… Как же глупа была она, что решила, будто он спокойно воспримет известие о ее намерении уйти! Неужели забыла, на что он способен?! Он отомстил Герману, отомстил страшно!.. Лиля решила сделать все возможное, чтобы спасти человека, которого любила и который пострадал из-за любви к ней.
Она была убеждена, что Родион сделает вид, будто он здесь ни при чем, однако тот был пьян – и почти с наслаждением сообщил, что грядущая судьба Арефьева не вызывает у него сомнений:
– Посадят твоего любовничка! На пять лет. И статья, знаешь, такая скользкая… – Он брезгливо передернулся: – За мужеложство.
Лиле показалось, что она ослышалась:
– Что?!
– А, ты этого не знала? – с издевательской жалостью спросил Родион. – Оказывается, твой любовник не брезговал и мужчинами.
И он с наслаждением отпил коньяк прямо из горлышка.
– Мерзость какая… – простонала Лиля. – Я не верю!
Родион пожал плечами и достал из кармана листок бумаги:
– Вот… Дружок его сдал. Люсик… Это копия его показаний. Что, не веришь? Думаешь, фальшивка? Зря ты так думаешь. Я это получил от следователя, который ведет дело. Его фамилия Левичев. Серьезный парень, в игры не играет! Тот, кто к нему попал, считай, пропал! У него почти стопроцентная раскрываемость преступлений, а тут и раскрывать нечего – все на виду! Читай, читай! Узнай, на кого ты меня променяла!
Прочитав «признание» Люсика, Лиля от ярости потеряла голову. Она ни на миг не усомнилась в Германе и прекрасно понимала, что все это – гнусная, гнуснейшая клевета. Но как же низко пал Родион, который мог измыслить такое! Она набросилась на мужа с кулаками:
– Это ты все подстроил! Ты мне отомстить хотел, да?
Камышев не стал отрицать:
– Что же ты хотела, женушка? Я ж на тебя молился! Я люблю тебя! У меня внутри все разрывается от боли! Скажи, чем он лучше меня?!
Родион пьяно потянулся к ней, однако Лиля вырвалась и бросилась вон.
Через несколько минут она уже ехала в город. Решимости и напористости ей было не занимать! Лиля довольно быстро добилась приема у следователя, стала умолять о свидании с Арефьевым.
Левичев хмуро сообщил, что Арефьев пытался повеситься в камере: свил веревку, разорвав майку. Его удалось спасти, но речи об освобождении и даже о встрече с ним идти не могло.
Лиля ринулась в театр. Она надеялась уговорить Люсика забрать свои лживые показания. Однако он был слишком запуган и отказался помочь Герману, прокричав, что все обвинения – правда.
– Лжец и слабак! – воскликнула Лиля.
– Да, – согласился Люсик. – Я лжец и слабак. Но я свободен. А Герка в тюрьме. Он там и останется – и мои показания тут ни при чем.
