Чужой муж

– Клянусь, что не буду обижаться, если вы будете любить меня с фотографии, – засмеялся Герман и начал подписывать снимок: – «Екатерине от молодого Германа». И подписался.

Катя приняла портрет благоговейно, словно священную реликвию, и прижала к сердцу.

* * *Отец помог Кате поступить в школу, которая находилась недалеко от Дома с лилиями (в ту самую, куда когда-то ходила Лиля, о чем Катя не знала, к слову сказать), однако подготовкой к урокам она себя не слишком утруждала. Быстренько перекусив, она бежала на рейсовый автобус и ехала в город, чтобы успеть на дневной спектакль, в котором был занят Герман Арефьев, или хотя бы к театральному подъезду, чтобы вручить ему цветы. На букетики она тратила все свои карманные деньги. Очень скоро Катя перезнакомилась с другими поклонницами Арефьева – они все неистово хлопали в зале и встречали его у подъезда, выпрашивая автографы. У каждой их было по нескольку штук, однако поклонение – вещь такая сугубо ритуальная: ждешь у подъезда, встречаешь, вручаешь букет, просишь автограф, смотришь вслед обожающим взглядом…

Сегодня Катя на спектакль не успела, но со всех ног примчалась к подъезду, чтобы успеть вручить Арефьеву розовые гвоздики, которые он очень любил. Однако у дверей толпились сплошь незнакомые лица. Это были поклонницы Нежина, соперника Арефьева по сцене. Оказывается, сегодня играл он. Катя набралась храбрости и решила отнести цветы Герману домой – он жил неподалеку, в старом и довольно обшарпанном доме. Привыкнув к уюту и удобствам Дома с лилиями, Катя уже не без презрения смотрела на опасно провисшие провода и облупившуюся краску на стенах подъезда. Правда, совсем рядом с дверью квартиры Арефьева Кате все же удалось найти местечко, чтобы написать куском облупившейся штукатурки: Герман + Катя = любовь.

Полюбовавшись надписью, она повернулась, чтобы уйти, как вдруг снизу послышался обожаемый голос. Катя перегнулась через перила и увидела, что Арефьев поднимался не один: рядом с ним шла Лилия Михайловна, и не просто шла! Они обнимались и целовались, они признавались друг другу в любви, а увидев надпись, оставленную Катей, громко расхохотались, а потом Герман небрежно смахнул признание рукавом – и любовники вошли в квартиру.

Катя, может, не слишком долго жила на свете, но не нужно быть бабушкой-старушкой, чтобы понять, чем будут заниматься наедине друг с другом мужчина и женщина, если они только что страстно целовались и обнимались.