1
0
— Я говорю гипотетически, это ведь не такой уж и нереальный вариант…
Развернувшись ко мне, он наступает на меня."
"— Мне не нравятся твои гипотезы. Если ты уже сейчас собираешься расходиться, должен тебе сказать, что этого не будет!
Ой, я его разозлила. Сильно.
— Иди ко мне, моя хорошая, — манит он меня, поводя плечами.
Смотрю на заострившиеся черты лица и плотно сжатые губы, и внутри у меня начинает подрагивать. Не от страха. Димка мне ничего не сделает. Ну как ничего… Кое-что я сегодня отхвачу. Во мне просыпается женский азарт, он непреодолимый.
— Нет! — строптиво отвечаю я, изображая обиду, а сама потихоньку пячусь в сторону выхода из кухни.
— Лучше сама подойди, — рычит Горелов грозно, но в глазах его появляется тот самый блеск, как у хищника при виде дичи.
Он делает плавный шаг в мою сторону. Всего один, а у меня сердечко начинает колотиться в предвкушении. Как-то сразу бросаются в глаза и сильные руки, и узкая талия, и широкие плечи… Становится жарковато.
— Не подходи, — хочу звучать дерзко, но мой в голосе прорезаются чертовские нотки «попробуй меня поймать».
Дима приподнимает бровь в немом восхищении от моей бестолковости, и делает еще шаг ко мне. Я не выдерживаю и с писком драпаю с кухни.
Мой забег изначально бесперспективен, ноги у Горелова длиннее и бегает он быстро. Пара минут, и я взята в плен, придавлена его телом на диване в гостиной.
Парализуя мое сопротивление, он специально дышит мне в ухо. Мне так щекотно, что я рыпаться вообще не в состоянии. От хохота тело почти ватное.
Я уже заикаюсь от смеха, а Дима не останавливается, его руки везде, и я начинаю просить пощады.
— Перестань, — всхлипываю я, — так же и помереть можно!
Он честно признается:
— Не могу. Это сильнее меня. Так бы и тискал, но есть способ…
— К-какой? — задыхаясь, спрашиваю я, готовая на все, потому что силы кончились.
— Поцелуй меня, — жаркий шепот, настигший ухо, внезапно не щекотный, а будоражащий, и меня снова бросает в жар.
И я тянусь к нему, зная, что гореть должны оба. Это правильно.
Глава 39
Инга
Мы всегда мирились одинаково. Говорят, надо проговаривать свои обиды и сомнения, но мы не умели. Единственным нашим способом нейтрализовать ссору было пропустить друг друга через себя.
Я помню ту ссору. И скандал сошел сам собой на нет только в постели.
Что это?
Незрелость? Глупость? Гормоны? Отсутствие опыта?
Может, мы были вместе слишком недолго, но потребность друг в друге мы демонстрировали лишь через страсть. Страсть, сжигающую и обращающую в пепел все: недопонимания, ревность, различия во взглядах.
Наверно, так бывает только в двадцать лет.
Вместо слов — поцелуи, вместо обещаний — объятья.
Возможно, это неправильно, но нас все устраивало.
Демон приучил меня к себе, к своим рукам и губам. Разбудил во мне женщину.
