1
0
Стоит, облизнув распухшие мгновенно от жестких поцелуев губы, прижаться ими к багровой головке, как мир переворачивается, и меня накрывает горячим телом, под кожей которого жидкий металл.
Бесстыжие руки Демона не оставляют мне никакого шанса, оставить свои чувства при себе.
Грубоватые пальцы уверенно скользят вокруг пульсирующей и уже такой скользкой от моей смазки горошине, вырывая откровенные стоны, заставляя без всякого стеснения подаваться им навстречу, растапливая мою суть прямо на наглые руки.
Обжигающее дыхание на напряженных сосках, обласканных сначала нежно, а затем беспощадно втянутых в пылающую бархатистость рта, вызывает у меня лихорадку.
Влажная дорожка из поцелуев по подрагивающему животу — причину моей острой нехватки кислорода. Я хватаю ртом воздух, легкие разрывает. Золотая искрящаяся огненная спираль, берущая начала в центре меня, из тяжелого сладкого шара внизу живота выстреливает насквозь, обвиваясь вокруг позвоночника.
Наглый рот прижимается к скользким влажным складочкам, и меня выгибает. Язык… О, демоны…
Я сейчас умру.
Умру, если гладкий толстый член Демона, прижатый к моему бедру, не пронзит мою цель. Хнычу, тяну Димку к себе, не особенно церемонясь, царапаю плотную гладкую кожу его шеи, запускаю пальцы в волосы, кусаю капризную нижнюю губу, и Горелов сжаливается…
— Так будет всегда, — обещает он, заполняя меня одним мощным толчком. — Я сделаю все, чтобы тебе было меня мало…
Выплывая из бесстыжего воспоминания с горящим лицом, я проклинаю себя и Демона.
Это больно, но я не готова забывать.
Но я попробую сбежать.
Положив в последнюю коробку чертову рамку, я вызываю такси.
Глава 30
Демон"
"Я почти оглох, пот катится градом, но я не останавливаюсь.
Нельзя останавливаться.
Цепи, на которых подвешен боксерский мешок, жалобно скрипят. Тяжеляк грохочет из колонок на максималках.
Но ни он, ни бешеный стук сердца, ни шум в ушах не могут заглушить слов Маськи, до сих пор звучащих в голове, словно эхо в горном ущелье.
Не могут. Не утихают. И сход лавины, вызванный ими, неизбежен.
На остатках контроля я добрался до домашнего спортзала и выплескиваю боль и ярость привычным способом, чтобы удержать себя от поспешных действий. Сбрасываю бешеную горячку ударами.
Хватит. Уже наломал дров так, что от леса пеньки остались. Нагорячился, что все выжжено.
Мне нужна холодная голова.
Казнить всех буду так же изощренно, как они продумали эту подставу.
Я жду Рэма. Блядь, я должен его дождаться, и вот тогда… Тогда я выпущу палача.
Все получат то, что им причитается.
По Гореловской традиции щедро и неотвратимо. Полновесно.
Маська права — кровь не водица. И все прочувствуют это на своей паршивой шкуре. Каждая тварь. И даже… Маша Кравцова.
