Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Она с самого начала готова вцепиться мне ногтями в рожу.

По глазам вижу, плюнуть хочет, но не решается.

Зато она со смаком вываливает на меня все подробности того кошмара, через который прошла Инга.

Не деликатничает.

Посыпает солью свежие раны. Раздает на соточку.

Я даже не пытаюсь ничего объяснить.

Жанна тоже валит все на меня, хотя я только сейчас начинаю вкуривать, что за пиздец творился, пока я проходил курс молодого бойца у папаши в Лондоне.

Блядь, я пока не могу все осмыслить. Винегрет из мыслей. Во рту Сахара, хватаю стакан, который нам принесли сразу, в отличие от кофе. Может, и к лучшему, потому что Жанна явно жаждет выплеснуть на меня эспрессо.

В два глотка опустошаю стакан.

Нет. Я уже понял, что полгода назад произошла охуительно разыгранная подстава. Я, блядь, не осознавал масштабов последствий.

Мерзко сосет под ложечкой. Стоит опустить стакан, и станет видно, что руки у меня дрожат.

Поэтому злоебучий стакан я все еще держу.

Курить хочется так, что я почти готов наплевать на правила в этом сраном кафетерии. У них есть вискарь?

— Какого… — песком дерет горло. — Зачем ей нужны были деньги?

Наверно, я испытывал такое в последний раз в первом классе. С тех пор я вроде бы не плакал. А сейчас хочется завыть в голос, люто, раздирая грудную клетку, которая становится слишком тесной. Сердце намахивает."

"Я продолжаю допрос, хотя в мыслях бьется только одно — бежать, гнать, лететь к Инге. Но я должен разобраться.

— У меня денег она не брала, но я предложил ей помочь с расходами…

— Ну да, денежки твоей семьи… Для тебя это нормально, — снисходительно усмехается Жанна.

— Ты, блядь, думай, что говоришь! — вызверившись, рявкаю я. — Это мои деньги, я сам их заработал. И не поверишь, но это нормально облегчить жизнь своей девушке! Я, блядь, просто смотреть должен был, как она не высыпается?

— Уж ты-то облегчил, вот это я понимаю. Только так, только хардкор! Гребаный мажор.

— Хочется дать мне по яйцам? — спрашиваю я напрямую.

— Ты даже не представляешь, как! — откровенно говорит она. — В особенности потому, что Инга эту вторую подработку взяла, чтобы купить тебе подарок.

Наотмашь.

Вроде и словами, а в ушах звенит.

— Мне? Подарок? Что это за подарок, ради которого столько нужно пахать?

— Модель военного парусника тысяча семьсот восемьдесят четвертого года…

Дальше я уже не слышу ничего.

Парусник. Модель. Для меня.

У меня реально запекло в глазах. Как у десятилетки.

Я с детства гнал по всему, что связано с парусниками. Маньячно собирал модели, возясь над каждой неделями, изучал… Лет до десяти отцовские знакомые, чтобы задобрить его, дарили мне коллекционные экземпляры.

Пока в один день отец не решил, что нехуй мне больше голову забивать ненужным хламом и не выкинул все, перед этим хорошенько размолотив.