Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Полпачки скурил от безделья. Скоро никотин покапает из носа.

Плюхаюсь на лавку, а напротив на парапете она крутится в попытках сделать удачное сэлфи. Мордаха ее бесит. Такая восторженно счастливая, какая по утрам бывает только у недоумков. Раздражает до невозможности сладенькая улыбочка, широко распахнутые глаза, волосы на ветру, который, мать его, никак не задерет юбку, полощутся, как у Ариэль, если б она была ведьмой. И вайб такой придурошно жизнерадостный.

А я за юбкой слежу как пацан сопливый. Задерется или нет. Короткая, а даже ветром никак не поднимается. Я уже извелся, какого цвета на ней трусы?

Куцая джинсовка распахнута. Сиськи маленькие как я люблю.

Ну нах. В баню!

Не до траха щас. Хотя можно было бы часок скоротать.

И тут она спрыгивает, мелькнув-таки чем-то белым между ног, и подходит ко мне.

— Можешь сфоткать?

И глазки тупит в землю. Я-то взглядом сразу ныряю в вырез. Без лифчика. Стесняшка, твою мать! Сиськи острые натягивают ткань сарафана. Какого цвета у нее соски? Розовые или коричневые?

— Ну давай, — зло говорю я, бесясь на оживающий член. Иначе она так и будет крутить передо мной круглой задницей. Я, блядь, уверен, что это все — для меня спектакль. Но я Маське с утра обещал не грубить никому до обеда.

Она опять забирается на проклятый парапет: за ним спуск на проспект, и все там любят фотаться, типа ка на фоне неба. Срань. Приходится оторвать зад от лавки.

— Готов? — повертевшись, спрашивает коза."

"— Угу, — чувствую себя как сраный сталкер с объективом на максимальное увеличение, потому что мне внезапно нравится смотреть на нее в экран. Изврат.

Я прицеливаюсь, а эта коза делает какую-то балетную хрень и застывает в такой позе, что меня прошибает холодный пот. Это какой же талант для койки. Разом представляю, как можно ее стоя, задрав ее ногу на плечо.

Щелкаю и жду, что сейчас заигрывать будет. Вопросики посыплются: «А где я лучше вышла?» … Тут-то я и предложу ей фотосессию на заднем сиденье моего порша.

А эта коза телефончик забрала, поблагодарила и почесала куда-то, разговаривая по мобиле с подругой: «А он че? Угу, а ты че? Да ладно!».

И юбка эта туда-сюда, подол заносит вправо-влево, а не вверх.

А я так и не понял: мне показалась, что трусы белые, или нет?

Задница огонь. Бомба!

Очнулся, когда она завернула за угол. Оказывается, я за ней квартал топал. Дебил.

Тогда и надо было забить, блядь, тревогу.

Врубить сирены, ныкаться в укрытие, бежать от этой гадины.

Нет. Я вперся. По полной.