Благородство и страсть

Услышав этот отвратительный зловещий смех, Мэтью почувствовал, как у него по спине забегали мурашки. Хотя он знал этого негодяя давно, ему никак не удавалось привыкнуть к звуку его голоса.

– Значит, ты даешь слово? Ха! Твое слово ничего не значит для меня. Так или иначе, тебе придется ублажить и нас, и его светлость. Может быть, его светлость не совсем дружит с головой, но зато он прехорошенький.

Монкс и Файли залились смехом.

– Он не хочет меня, – сказала она.

Мэтью прикусил губу и закрыл глаза. Господи, что она такое несет! Кем бы ни была эта девушка, послушным инструментом его дяди или невольной жертвой, но сейчас, в эту самую минуту, она подписала себе смертный приговор.

– Да парень просто немного робеет, – прокудахтал Файли. – Он скоро справится с этим.

– Нет, я ему не нравлюсь, – продолжала настаивать она.

– В таком случае держать тебя здесь бессмысленно, – деловито проговорил Монкс. – Файли, значит, мы можем попользоваться ею, а завтра покончим с ней.

– Что вы такое говорите, – отчаянно запротестовала она. – Вы не понимаете.

Послышался похотливый смех Файли.

– Мы все прекрасно понимаем, цветочек.

Это ты все еще пребываешь в заблуждении. Думаю, его светлость все же попользуется тобой, потом мы попользуемся тобой, а потом, крошка, мы перережем твою красивую шейку. Если же его светлость не захочет тебя, то мы пропустим первый пункт нашего плана. – Он схватил девушку за руку и потянул к себе.

– Пустите меня! – закричала она, вырываясь из цепких пальцев Файли.

Даже если бы она и в самом деле была лживой шлюхой, Мэтью все равно проникся бы к ней жалостью. Слишком уж маленькой и беспомощной она выглядела сейчас. Он сам очень хорошо знал, каково это – быть беспомощным и оставленным всеми, и поэтому был полон сочувствия к этой несчастной женщине.

Хотя ее поведение пробуждало в нем гнев, он все равно жалел ее. Только он, Мэтью Лансдаун, в состоянии помочь ей при данных обстоятельствах.

– Что здесь происходит? – громко спросил Мэтью и вышел из-за деревьев.

Монкс быстро повернулся и, увидев маркиза, отвесил ему низкий поклон. В последнее время по какой-то непонятной причине Монкс и Файли стали проявлять к нему больше почтения. Раньше они вообще не считались с ним, и даже его титул не заставлял их выказывать ему должное уважение.

Возможно, они считали, что из-за своей душевной болезни он просто не помнил того, что они раньше с ним делали.

– Милорд, как мы поняли, эта шлюха вам не понравилась. Мы ее уберем и в самое ближайшее время доставим вам другую.

– Я вам не игрушка, – снова закричала женщина, пытаясь вырваться из рук Файли.

– Закрой свой рот, сука, – сказал Монкс. – Иначе я тебе его закрою.

– Да как вы смеете так со мной разговаривать, – проговорила она.