4
0Она боялась, что до утра не выберется из этого лабиринта.
Господи, какую же глупость она сделала!
Они переглянулись и сразу же набросились на нее. Пока Файли держал ее, Монкс влил ей в рот какую-то жидкость. Грейс ничего не оставалось, как проглотить ее. По их разговорам она поняла, что это был опий. Она, наверное, теперь до конца жизни не забудет этот отвратительный запах и вкус.
– А мне все-таки кажется, что она не шлюха. Хоть и слишком костлявая на мой вкус, но на проститутку не похожа.
Монкс недовольно фыркнул:
– Даже если ты и прав, ей все равно придется прикинуться шлюхой и развлечь его светлость.
– Может, тоже позабавимся с ней, раз выпал такой случай? – Файли критическим взглядом окинул тело своей жертвы.
– Не торопись, нам так и так достанется. Сначала его светлость, а потом мы. Но сейчас нам надо пошевеливаться, а то она скоро проснется. Если она очнется раньше времени и увидит твою рожу, то ее хватит кондрашка.
– А мне-то что, – огрызнулся Файли. – Я свое все равно получу. Смотри-ка, какие у нее сиськи.
В нос Грейс ударил сильный запах дешевого джина. Грубые мясистые пальцы заскользили по вороту ее платья. Страх парализовал Грейс, когда Файли, пыхтя и сопя, начал расстегивать пуговицы у нее на груди, и через мгновение огромная пятерня забралась к ней под корсет и с силой сжала одну грудь. Файли был так поглощен своим занятием, что не заметил, как напряглись у Грейс мышцы на всем теле.
Ее сердце колотилось так сильно, что за грудиной появилась резкая боль. Стон замер на губах. Нет, она не позволит себе закричать.
– Оставь ее, Файли, – рыкнул Монкс. – Маркизу не понравится, что мы попользовались ею до него.
– А зачем ему знать об этом? – осклабившись и продолжая шарить руками по ее телу, спросил Файли.
Монкс нахмурился:
– А ты не боишься, что она все расскажет? Ты видел хоть одну женщину, которая держит рот на замке?
– Может, ты и прав. – В голосе Файли послышалось сожаление. Еще один болезненный щипок, и его рука вылезла из ее платья.
Грейс казалось, что эти отвратительные руки часами мучили ее тело. Она чувствовала себя грязной и… оскверненной.
Прошла, наверное, еще целая минута, и только после этого Файли, наконец, отошел от нее. Потом послышался громкий хлопок двери, гулом отозвавшийся в ее голове.
Наконец она осталась одна. Прикусив губу, чтобы подавить рыдания, Грейс открыла глаза.
Она обнаружила, что находится в довольно уютной комнате, стены которой выкрашены в белый цвет. Две двери: одна, видимо, заперта, а вторая приоткрыта, и за ней виднелся утопающий в зелени сад, залитый ярким солнечным светом. Грейс обрадовалась.
