Благородство и страсть

Даже в полумраке было видно, как постарела ее мать, каким болезненно бледным и осунувшимся выглядело ее лицо. Выпавшие из чепчика длинные пряди волос казались седыми и безжизненными. За последние девять лет эта женщина испытала много горя. Ничего уже не осталось от той блистательной красоты, которая притягивала к ней восхищенные взгляды мужчин в светском обществе.

– Я думала, что уже никогда не увижу тебя, – прошептала внезапно охрипшим голосом графиня.

– Но вот я здесь, – ответила Грейс сквозь слезы.

– Почему ты не приехала, когда… когда Филипп умер? – Ее лицо на мгновение сделалось сердитым.

 – Ты так нужна мне, Грейс.

Почему она не приехала? Она считала, что будет здесь лишней, что ее не захотят видеть. Она думала, что отец ненавидит ее. Но она могла хотя бы попытаться.

Как она ошибалась. И в глазах всех окружающих она выглядела жестокой, эгоистичной и… трусливой. Сейчас ее мать казалась такой маленькой и хрупкой… Сев на край кровати, Грейс заключила ее в объятия, стала качать, словно эта женщина была беззащитным, обиженным ребенком.

Сначала тело графини оставалось напряженным, простые человеческие объятия, казалось, были для нее чем-то непривычным и неестественным.

Но потом она положила голову на плечо Грейс, как-то сразу вся обмякла и, судорожно вздрагивая, залилась слезами.

Грейс прижалась щекой к виску матери. Ей столько хотелось рассказать ей, о стольком спросить, но внутренняя скованность мешала Грейс проявить эмоции и показать чувства. Она молчала.

Она всегда любила мать и свою семью, хотя, наверное, эта любовь была бездумной, эгоистичной. Но любовь, настоящая любовь – это прежде всего умение отдавать, жертвовать чем-то в себе ради другого человека.

И Грейс была готова утешать свою мать – ведь именно это требовалось ей сейчас.

Неожиданно мать перестала плакать и подняла голову. И хотя в комнате по-прежнему царил полумрак, Грейс увидела, что на лице этой несчастной пожилой женщины, видевшей в жизни немало горя, было написано умиротворение и спокойствие.

– Открой шторы, Грейс. Я хочу видеть свою дочь.

– Да, мама. – Грейс поднялась с кровати, подошла к окну и раздвинула тяжелые портьеры. В комнату ворвался дневной свет.

Глава 27

Карета герцога Кермонда подъехала к поместью, которое Грейс покинула четыре месяца назад.

Грейс в маске сидела напротив герцога, рядом с ней сидел ее отец и с задумчивым видом смотрел в окно. Сумерки становились гуще с каждой минутой. Все трое молчали.

Грейс нервно постукивала затянутой в перчатку рукой по колену. Ее сердце оглушительно стучало, и этот стук сливался со скрипом колес. Темное грозовое небо и ряды деревьев с пышными черными кронами создавали какое-то неприятное Давящее ощущение, грозили неизвестностью, таили в себе неясную опасность.