Благородство и страсть

Она поднималась Мэтью навстречу, и в момент их слияния из ее горла вырывался вскрик. Он слегка приподнялся над ней, и ее затопила волна новых ощущений. Боль и наслаждение слились воедино.

Она провалилась в горячую темную пропасть, в которой не существовало никого, кроме Мэтью. Грейс держалась за его плечи и просила Господа, чтобы он дал ей силы пережить все это.

Наконец Мэтью достиг вершины блаженства, и его тело несколько раз с силой дернулось. Из его горла вырвался грубый гортанный крик. В это мгновение он принадлежал ей, полностью и безраздельно.

Через какой-то промежуток времени, который, как показалось Грейс, тянулся бесконечно, Мэтью рухнул рядом с ней.

Его плечи распрямились, грудная клетка приподнялась – он, наконец, смог вздохнуть полной грудью, его дыхание начало выравниваться. Мэтью уткнулся лицом в мягкую ложбинку между ее шеей и плечом, и его волосы щекотали ее ухо и щеку.

Мэтью был большим и тяжелым, но Грейс не хотела, чтобы он отодвигался от нее. Ей хотелось ощущать на себе эту тяжесть. Тело Грейс еще подрагивало, словно продолжало припоминать прежнее удовольствие.

То удовольствие, о существовании которого она раньше и не подозревала.

Постепенно Грейс возвращалась в мир действительности.

Переполненная чувством благодарности, Грейс гладила Мэтью по спине и голове. Потом в рассеянности стала выводить пальцем на его спине замысловатые фигуры. Она получала наслаждение и от этого. Ей нравилось прислушиваться к его дыханию, которое, наконец, сделалось ровным и глубоким.

Мэтью потерся подбородком о ее плечо, и щетина больно царапнула кожу. Потом он нежно поцеловал ее шею около уха.

– Я люблю тебя, Грейс, – прошептал он.

Глава 17

Как только эти слова сорвались с его губ, Мэтью понял, что совершил непростительную ошибку. Вместо того чтобы устанавливать мир, он объявил войну. Похоже, Грейс именно так восприняла его слова.

Черт побери его язык, который всегда торопится. И черт побери его сердце, которое так хотело любить.

Но теперь слов уже не вернуть. Собственно говоря, он и не хотел этого делать. Он не стыдился своего признания.

Господи, его любовь к ней заполнила собой весь его мир, всю его жизнь. Как только он увидел ее, в его душе тут же проснулась любовь.

Он любил ее, даже не доверяя, даже подозревая ее в связи со своим дядей. И теперь, после того, что они пережили вместе, Грейс должна знать, что он любит ее. В каждом его прикосновении, в каждом его поцелуе сквозила любовь. Неужели она этого не понимает и не чувствует?

Но она, без сомнения, не была готова выслушивать клятвы о вечной любви. И если раньше он мог лишь догадываться о таком положении вещей, то теперь ее удивленный и растерянный вид недвусмысленно показывал ему, что он поторопился.