Бездушный

А я не знаю, куда себя деть, пытаюсь тоже смотреть в окно, в телефон, но взгляд постоянно возвращается к Роберту. В какой-то момент встречаемся с ним глазами в зеркале заднего вида. Его пронзительные синие глаза смотрят открыто, до мурашек по коже. Отвожу взгляд.

Не надо на меня так смотреть.

Зачем?

Я вообще нахожусь в самой неудобной ситуации. Надо уйти, но я не могу.

Не могу оставить Артема. Как он будет без меня? Точно знаю, что мальчик расстроится. И не могу уйти, потому что за пределами опеки Роберта мне грозит опасность. А он единственный, кто может помочь. Да и уходить, в общем, мне не хочется. Хочется обманывать себя и тешить надеждами, что между нами что-то будет.

Знаю, это глупо, поэтому и надо уйти. Чтобы не раздражать его и не кормить иллюзиями себя."

"Роберт паркуется возле детского центра. Молча выхожу и отвожу Артема. Занятие длится полтора часа. Обычно в это время я бегаю в супермаркет напротив или пью кофе в местной кофейне. Но сегодня остаюсь в холле на диване, ожидая Артема. Не хочу выходить и сталкиваться с Робертом. Ни к чему это. От наших встреч наедине я потом лью слезы.

Утыкаюсь в телефон, пытаясь отвлечься.

— Маша, — слышу голос Роберта, поднимаю глаза. — Что ты делаешь?

— Очевидно, что жду Артема, — развожу руками.

— Здесь рядом прекрасная кофейня, пойдем подождем там?

Такой простой. Словно мы легко общаемся и между нами нет этой его нерушимой стены.

— Нет, спасибо, мне здесь комфортно, — снова утыкаюсь в телефон. Не надо тут со мной заигрывать, ничем стоящим для меня это не заканчивается.

— Ты избегаешь меня?

Снова поднимаю глаза.

— Да, — честно отвечаю я. Слава богу, он не спрашивает почему. Всё очевидно.

— Нам надо поговорить.

— Думаю, что не стоит. Оставим как есть.

— Надо поговорить о твоих проблемах, — поясняет он.

А я-то, дура, подумала, что о нас.

Неисправимая идиотка. Самой от себя тошно.

Он мне о делах, а я – всё о личном.

О личном, которого нет...

Встаю, иду на выход, Роберт выходит за мной.

Останавливаюсь на крыльце.

— Кофейня там, — указывает мне направление.

— Поговорим здесь. Зачем эти церемонии?

— Упрямая, — качает головой. — Сядь тогда в машину, — щелкает сигнализацией, открывая дверь. Сажусь снова назад, чтобы быть как можно дальше от этого невыносимого мужчины.

Невыносим он, потому что я не могу быть слишком близко. Иначе расплываюсь, как мартовская похотливая кошка. А мне необходима эта дистанция.

Роберт не садится в машину, а уходит в кофейню, через несколько минут возвращается с двумя стаканчиками кофе. Садится за руль, ставит стаканчики на подставку, разворачивается ко мне. Смотрит с минуту. Странно смотрит. Как никогда раньше не смотрел. В его глазах всегда либо холод и безразличие, либо огонь похоти или ярости. А сейчас...