Бездушный

Мне, сука, очень жаль, что я не могу дать ей то, чего девочка хочет. Она слишком романтична и ванильна, а я таким уже никогда не буду. Она молода, и у нее всё впереди, а у меня позади. Она ураган, энергия, солнце. Я… я даже не понимаю, кто я.

Натыкаюсь глазами на коробку с часами, и хочется расхерачить их о стену. Я не знал, что у нее день рождения. Нет, данные Марии я изучал, но даты не запоминал. Незачем… Узнал случайно, наблюдая в камеры. И мне захотелось поднять девочке настроение. Она в четырех стенах, Артем болеет, и поздравить Машу некому.

Не знаю, как меня занесло в ювелирный. Кольца, серьги, цепочки – всё не то, неуместно в нашем случае. Часы мне показались подходящим подарком. Изящные, нежные, на ее утонченную руку.

Лучше бы не дарил. Лучше бы вообще не лез к ней с этим поздравлением. Большей чуши про плату за секс я не слышал.

Какая, на хрен, плата и обязанности?

Секс у нас уже был, причем бесплатно.

Бред.

Порадовал девочку, вон до сих пор рыдает, под впечатлением от моей щедрости.

Привязалась к документам.

Ну извини, я не романтик ни разу. Глупо дарить такие подарки без документов. Мало ли, что может случиться в жизни, а это не просто украшение, а вложение.

Я определенно стал циничным и бездушным.

Знаю я, чего она хотела. Но увы… Чего нет, того нет.

Наливаю себе еще коньяка, кручу бокал, а потом оставляю его.

Достаточно, у меня ребенок болеет.

Выхожу из кабинета, прохожу в ванную, умываюсь холодной водой. Смотрю на себя в зеркало – постарел, раньше выглядел более живым и свежим. Похудел, зачерствел, заматерел и совсем разучился общаться с женщинами.

Вытираю лицо, иду в гостиную. На часах уже глубокая ночь. Артём спит на диване, кот – у него в ногах. Рыжая скотина замечает меня и прибирается ближе к сыну. Выгоняю кота в кресло, аккуратно трогаю лоб Артема. Температуры нет, крепко спит. Глубоко вдыхаю – пахнет Еленой.

Нет, я понимаю, что он не может пахнуть матерью, но в моих деформированных мозгах запах ребенка ассоциируется с запахом жены. Он даже спит, как мать, раскинув руки, приоткрыв губы.

Глубоко втягиваю воздух, сажусь на ковёр, облокачиваюсь спиной на диван, прикрывая глаза.

Устал.

Смертельно.

Устал от самого себя и от своей деформированной жизни."

"Сам не замечаю, как засыпаю на полу, в полусидячем положении, рядом с сыном.

По факту он самый родной мне человек, и я ему тоже.

Как, сука, я допустил, чтобы так всё вышло...

***

— Какова цель вашего визита, Роберт? — спрашивает у меня женщина-психолог.

Да, докатился до мозгоправа.

Никогда не думал, что здесь окажусь. В общем, отрицал всю эту психологическую лабуду, считая, что никто, кроме меня, не имеет право давать оценки моему поведению и копаться в моем нутре.

В больнице, за месяц до смерти, Лену посещал психолог.