Бездушный

Ну вот зачем я о нем переживаю?

Ему-то плевать на мои чувства.

А я дура, да.

— Мы печем печенье, — сообщаю я.

— Ясно, — хмуро проходится взглядом по просыпанной на полу муке. Включает чайник, уходит.

Быстро ставлю печенье в духовку и закидываю лапшу в бульон. Отмываю Артёму руки и вытираю лицо от муки. Отправляю мальчишку в гостиную, принимаясь убирать кухню. Протираю полы, медленно отходя назад. Неожиданно натыкаюсь задом на мужчину.

— Ой, — застываю.

И вот это соприкосновение с его сильным телом снова будоражит и волнует. Мое тело помнит его и реагирует мгновенно мурашками по коже, горячей волной и учащенным дыханием.

Пока я в ступоре, Роберт обхватывает мою талию, сжимает и тоже на секунды замирает...

Мамочки...

Моя фантазия начинает нести меня не туда.

Ну нет. Продолжения же не будет.

Чего это он меня трогает?

Хочу развернуться, чтобы возмутиться, но мужчина меня опережает."

"Он отодвигает меня в сторону, как предмет, и идет к чайнику заваривать себе чай. Хочется по-детски показать ему язык. Но я сдуваю со лба мешающую челку и уношу швабру с ведром в кладовую.

Когда возвращаюсь, мужчина лениво мешает чай в большой кружке, посматривая в окно.

— Сейчас лапша будет готова. Я быстро накормлю Артема и накрою вам, — сообщаю, проходя к плите.

— Корми ребёнка. Для меня накрывать ничего не нужно, — хрипло выдает он мне и направляется с кружкой на выход.

Так, значит, да?! Опять он за свое?

— Взрослый мужчина, а ведете себя хуже капризного ребёнка! — кидаю ему в спину.

Останавливается, оборачивается, прожигая меня своим синим взглядом. Нестрашно. Делаю вид, что мне все равно, закидывая зелень в кастрюлю.

— Маш, ты чего от меня хочешь? — вдруг спрашивает вполне серьёзно. — К чему эта забота? В ней нет смысла... — устало выдыхает.

— Заботятся не с умыслом. А просто так, Роберт Станиславович. Вы больны, я искренне предлагаю помощь. Не нужно разглядывать в моей заботе умысел. Его нет. Я не навязываюсь вам как женщина. Во мне еще остались крохи гордости, — выдаю ему.

Мужчина молчит, отпивая чай и продолжая рассматривать меня.

— Так накрывать вам обед или нет? — спокойно интересуюсь я.

— Накрывай, — выдыхает, уходит.

То-то же.

Хотя всё это, конечно, снова портит мне настроение.

Он не видит во мне смысла...

Ладно, не маленькая. Переживу как-нибудь.

Артем накормлен. Я тоже поела вместе с ребёнком. Боюсь, Роберт Станиславович не переживет обед со мной за одним столом. Совместный прием пищи сближает. А Роберт выстраивает границы. Только сначала он их нарушил, вторгаясь в мое тело, а теперь отморозился. Нет, я, конечно, тоже виновата. Но я девочка, мне свойственно порывы и безрассудные поступки. А он взрослый мужчина и должен был контролировать себя.