Академия Хозяйственной Магии. Фиалка для ректора

Ядвига смотрела на бабочек с таким выражением, словно прямо сейчас собралась взяться за мухобойку. Потом перевела взгляд на меня.

– Чудны дела богов, – пробормотала пенсионерка. – Озадачила ты меня, девка. Обычно у магичек фамильяры мохнатые да хвостатые, иной раз пернатые. Насекомые среди них ох, как редко встречаются. Силу они дают диковинную, необычную, вот только совладать с ней не у всех получается… Иные от таких помощничков отказываются.

– А я попробую, – бодро сказала я и попыталась войти в избушку вслед за бабочками.

– Э-э-э, милая, нет! – стеной встала на пороге Ядвига. – Куды собралась? Хочешь мне всю горенку соплями тролля залить? Сейчас я тебя тут прямо, на улице почищу, потом и заедешь. Покормим твоих троглодитов, да на ночлег будем устраивать. Вам завтра раненько надо встать, чтоб до занятий успеть в общежитие заселиться. Я прознала, там комнатка одна хорошая освободилась.

– То есть как? – вытаращилась я. – Завтра уже на занятия?

– А ты как хотела, ягодка? – усмехнулась Ядвига. – Ты сегодняшним числом зачислена в группу Аз-1. Куратор твой – Митрофан Игнатьич – он за опоздания да прогулы карает сурово.

ГЛАВА 7

Комендантом студенческого общежития была кикимора. Натуральная такая кикимора – девушка с зеленой кожей, более темными по оттенку зелеными волосами, острыми ушами и хитрющим выражением лица. На ней была длинная цветастая юбка до пола, узкий обтягивающий топ из того же материала, а на шее – толстая золотая цепочка сложного плетения с огромным зеленым кулоном.

За подол юбки цеплялось пяток ее маленьких копий разного пола и цвета кожи. Некоторые кикимороши были зеленые, а некоторые обычные. Некоторые хныкали, некоторые хихикали, а один мальчик просто висел на подоле, задумчивая посасывая большой зеленый леденец в форме лягушки.

На руках у кикиморы был большой сверток с самым малым представителем ее семейства, который она трогательно прижимала к груди, легонько покачивая. Сверток некоторое время молчал, но вскоре разразился горьким и обиженным плачем.

Из-за двери ее комнаты выглянул лопоухий приземистый мужичок в зеленом кафтане и казачьей шапке набекрень. Не удостоив меня и взглядом, он, характерно окая, сказал:

– Давай Залику мне, любимая, я ее покормлю да спать уложу. И с ребятишками поиграю.

– Ты ж моя заботушка, Валерьяночка, – ласково сказала кикимора, чмокнула его в лысину и передала сверток.

После того, как муж кикиморы скрылся за дверью, плач сразу стих. Туда же плавненько утекли и остальные кикимороши.