Подошел всунь с аптечкой и стерев с моей ноги кровь, «леденец» бережно наклеил на ранку заживляющий пластырь, чуть дольше, чем нужно задержав на коленке руки. Когда он их, наконец, убрал, я выдохнула от облегчения.
- Благодарю за оказанную помощь, тангир Элвэ! - громко по-армейски поблагодарила я, а он поморщился. Что ему не понравилось? Сам же сказал так его называть, хотя я бы предпочла мил... Да, никак бы не предпочла! Пусть держится подальше, исчадье белобрысое!
А дальше случилась неожиданность. Вспыхнул лифтовый переход и Куси-бао нервно поежился, заставив нас с Хунькой обернуться.
- Ой, ну комедия... - едва слышно прошептала Хунька.
- Ты о чем? - так же тихо спросила я.
- У него тентурийские розы... - почти одними губами сказала подруга, будто бы мне это о чем-то говорило. Но знать все же хотелось.
- И что? - нетерпеливо допытывалась я.
- Их жених своей невесте дарит, когда предложение делает - тентурийская традиция, - выдавила Хунька и снова фыркнула от душившего ее смеха.
А я бы и рада посмеяться, но сейчас, смотря в злое-презлое лицо эленмарца, отчетливо понимала, что не только Хуня знает о предназначении тентурийских роз.
Надо сказать, что тентурийский тангир, увидев жмущегося за спиной «леденца» всуня, тоже обрадовался не сильно, точнее - его глаза медленно наливались кровью, а свободная от букета рука сжалась в кулак.
- Приветствую вас! - ему в ответ сдержанно кивнули Элвэ и Куси-бао, на последнего было жалко смотреть.









