Я сам подсел на пурпурку, на силу, что она даёт. С её помощью я научился взрывать собственную слизь. Вы ведь видели, как я подорвал пятнадцать этажей?
— Я видела, — рычит Габриэлла, её голос холоден и опасен.
Слизар резко бросает испуганный взгляд на блондинку, едва не рассыпаясь на куски:
— Я не знал, что смертная — ваша рабыня, милорд! Простите за порчу вашего имущества!
— Имущества⁈ — взрывается Габриэлла, её глаза сверкают, и из её тени уже высовываются щупальца Спрута.
— Тише, леди, — бросаю коротко. Блондинка поджимает губы, сдерживаясь.
Слизар кланяется ещё ниже, расплываясь по полу:
— Я жалкий слабый астральный житель, что подсел на пурпурку, милорд.
— А своих сородичей тебе не жалко? — холодно спрашиваю я. — Потому что я их щадить не стану.
— Этих? — он дёргается и кивает вверх, на последний этаж. — Милорд, они мне противны! Если позволите, я сам подорву их. Бигшер с гвардией не хотели работать, только жрали пурпурку целыми днями! Не для этого мы отнимали рассадники у других племён! Не для этого!
— А для чего?
— Чтобы создать огромную плантацию и подарить её Горе.
— Да ты не страдаешь низкой самооценкой, — хмыкаю я, чуть отводя клинок в сторону. — Ну ладно. У тебя будет возможность оставить прощальный подарок Бигшеру и компании.
Спуск в конюшню не занимает много времени. Никто из астралососов больше не смеет нам мешать.
"И вот уже вся наша группа устроилась на широкой, плоской спине грубза. Огромный зверь тяжело выходит из громадных дверей конюшни, переставляя лапы медленно и размеренно, словно живой танк. Рядом громоздятся тонны прозрачных пакетов с засушенными пурпурными листьями. Тут же покачиваются контейнеры с саженцами, из которых доносится глухой, тревожный стук — одержимые растения просятся наружу.
Слизар уселся с нами, но чуть подальше, то и дело оборачивается на башню:
— Милорд, если мы отойдём еще дальше, мой поводок не дотянется, — умоляет слизневый, желая расправиться с соратниками.
— Жги, Слизар, — киваю, оценив расстояние до башни. На всякий случай прикрываю нас воздушным куполом.
Слизар хлопает в желейные ладони. Позади раздаётся первый удар. Башня содрогается. Её стены, пропитанные слизью, вспыхивают цепочкой взрывов. В гулком треске рушатся перекрытия, из проломов вырываются фонтаны обломков. Башня скашивается и схлопывается, как гармошка.









