3
0«У нас приличный дом! – говаривала она к месту и не к месту. – Только мамаша твоя беспутная и бесстыдная!»
Я вспомнила слова тетушки, и мне почему-то показалось, что Лули ехидно шепчет мне в ухо тетушкиным голосом: «Мамаша твоя беспутная, такая же, как ты!»
Лули стремилась вывести меня из душевного равновесия, и ей это удалось.
Ураган со звериным рыком кинулся вперед, и только мгновением позже я сообразила, что это я сама рычу от злости. Скелеты сшиблись. Полетели в разные стороны ребра и позвонки.
Я крепко сжала кулаки, расставила ноги, набычилась и заорала. Магия хлынула потоком.
Я стояла, тяжело дыша. По подбородку струилась кровь: нос снова дал маху. Мне показалось, что я оглохла от собственного крика, и я не сразу поняла, что в павильоне стоит звенящая тишина. Все молчали. А Лули…
Лули лежала на песке, опрокинувшись навзничь, и не шевелилась. Даже отсюда было видно, что у нее на щеке расплывается огромный синяк. Но как же так? Ведь я ее и пальцем не тронула. Удар получил Смерч, а не она.
– Как же так… – прошептала я.
Мои негромкие слова вывели всех из ступора. Мэтр Аци кинулся к Лули, присел рядом на корточки, сплетая целебные заклинания. Сокурсники, гомоня, окружили лежащее на песке тело.
Но больше я ничего не смогла разглядеть, потому что Ларнис прижал меня к груди, баюкая и не боясь испачкаться кровью. Он целовал меня в лоб сухими жаркими губами и гладил по волосам.
– Ты не виновата, Лети. Ты ни в чем не виновата!
Глава 22
Ларнис
В кабинет ректора меня никто не звал, но разве я мог отпустить Летицию одну?
После несчастного случая во время практикума она была сама не своя, так что декан факультета, которому доложили о происшествии, отпустил ее с занятий.
– Отдохните, Летиция, – сказал мэтр Ригас. – Поспите, если получится. Вечером после ужина я жду вас в кабинете ректора, а до этого времени я посовещаюсь с коллегами и решу, как быть.
Декан выглядел растерянным. Мне кажется, он впервые столкнулся с такой ситуацией.
Домой Лети идти не захотела. Мы почти час просидели на скамейке в парке, Лети молчала, подставив лицо прохладному ветру. Разгоряченные щеки постепенно бледнели. Она молчала. Я мог только догадываться, какая буря бушует сейчас в ее душе.
