3
0
В конце концов мы уселись на маты в дальнем углу павильона. Мы молчали, Нис задумчиво гладил тыльную сторону моей ладони. В сумерках было сложно различить выражение его лица, но я заметила, что в течение вечера Ларнис время от времени уходил в себя и его одолевали грустные мысли. Нелегко веселиться, когда вся жизнь, которую ты помнишь, это три недели, проведенные в Академии.
– Все хорошо? – прошептала я.
– Да-да! – поспешно ответил он.
Зажмурился. Мотнул головой.
– Нет, не все… Но ты решишь, что я сошел с ума!
– Расскажи, что бы там ни было! Наверняка все не так серьезно, как тебе кажется.
И Ларнис рассказал: о странной лавке, где продают кровь, о том, как у него разыгрался аппетит, и о том, как он штудировал старые книги в поисках хоть какой-нибудь информации о вампирах."
"– Нис! – Я шутливо затрясла его за плечи. – Ну ты даешь! Надумал на пустом месте. Я знаю многих людей, которым запах в мясной лавке очень нравится. Мой дядька всегда говорил, что готов вцепиться зубами в свежий стейк. Он так их и ест – лишь слегка прожаренными. А если учесть, как нас кормят в столовке, неудивительно, что ты был бы рад зажевать и корову целиком!
Нис недоверчиво смотрел на меня, но выглядел уже не таким напряженным.
– И потом, у вампиров должны быть острые клыки! У тебя они есть?
Ларнис удивленно, будто только сейчас вспомнив такую важную деталь, потрогал кончиком указательного пальца свой совершенно обычный, небольшой человеческий клык.
– О, Лети! Спасибо!
– Мне-то за что, глупый!
Я рассмеялась и, откинув волосы на одну сторону, шутливо подставила Нису обнаженную шею.
– Хочешь укусить?
Ларнис наклонился и застыл.
– Я хочу поцеловать тебя, Летиция, – прошептал он.
А я… Я выкинула из головы все благовоспитанные голоса, что раззуделись, как пчелиный улей. Голос моей тетки: «Я всегда знала, что эта девица пойдет по наклонной!» Голоса моих сестер: «Стоит только раз поддаться на уговоры мужчины – и все, ты пропала». Я заставила их замолчать, обняла Ларниса и позволила себя поцеловать.
Все, что происходит в полутьме студенческой вечеринки, остается на вечеринке.
А сегодня и сейчас я хочу отдаваться его смелым, теплым поцелуям. Его рукам, которые гладят мои плечи, ласкают волосы. Мы прерывались ненадолго, а после снова тянулись друг к другу. Больше не нужны были слова. Мы говорили на языке нежности, улавливая малейшее движение – то, как вздрагивают ресницы, как замирает дыхание, как ищут и соединяются на ощупь наши пальцы.
