3
0Не могу понять: это особый пронзительный взгляд декана, который должен узреть мои студенческие способности? Или что?
– Ну ты наглый! – сказал Рум, оборотень из нашей группы. – Или тебя действительно серьезно приложили. Тебя еще не приняли, а ты уже лезешь со своими ценными советами. Может, по их меркам, чем страшнее трупень, тем лучше! Останутся только самые крепкие!
Я промолчал, но в чем-то Рум прав. Может быть, при ударе пострадала та часть рассудка, что отвечает за выдержку? Любопытно, не задеты ли другие области? И как это выяснить?
За ужином Нарв, гоблин, подлил масла в огонь.
– Ты ведь знаешь, кем был Ларнис Валерийский? – спросил он прямо.
Разговоры за столом тут же стихли, все делали вид, что заняты едой, а сами прислушивались. Всем было интересно, что я отвечу.
– Темный некромант и создатель запрещенных заклятий, – пожал плечами я.
Сказал так, будто мне известен весь жизненный путь Ларниса, хотя я знал лишь то, что рассказал мэтр Орто.
– Зачем ты взял его имя? Хочешь стать темным некромантом?
Я поймал несколько брошенных исподтишка взглядов.
– Еще скажи, что я хочу стать магом-отступником, – усмехнулся я.
Но по сердцу пробежал неприятный холодок. Откуда мне знать, чего я действительно хотел? О каком срочном деле я вспомнил и за что получил по голове? Может быть, дело не в банальном ограблении? Что если у кого-то были причины отправить меня на тот свет?
В ответ раздались неуверенные смешки, и я тоже улыбнулся. С этим не задалось, будто мышцы лица, отвечающие за широкую и искреннюю улыбку, давно не использовали. Ироничные усмешки, слегка приподнимающие уголки губ, давались куда проще.
Что они думали обо мне? Безымянный тип с провалами в памяти, оживляющий трупы по щелчку пальцев. Взял себе имя злодея. И выглядит так, будто сбежал из тюрьмы строгого режима. Отлично!
Но ведь кем бы я ни был раньше, теперь я другой человек и могу выбрать иную судьбу. Или не могу?
Я ел перловку с мясом и не чувствовал вкуса, и не только из-за охвативших меня сомнений. В блюде явно не хватало соли или другого важного ингредиента – сразу не разберешь.
– Да не собираюсь я становиться злодеем! – в сердцах воскликнул я. – Ну вы что!
И всех как-то сразу отпустило. Рум огрел меня по плечу: надо понимать, проявил дружелюбие.
– Да оно и ясно! Просто ты, засранец, такой жутковатый: мороз по коже! Ты себя в зеркале видел?
– Видел, – кисло подтвердил я.
– Вот! Краше в гроб кладут.
