3
0Под потолком мерцали огневики, студенты сидели, сбившись в тесные группы, и кто-нибудь непременно заводил старую как мир историю про преподавателя с синими зубами и про черный катафалк, неотступно преследующий того, кто его по неосторожности призвал.
В такие моменты я себя чувствовала едва ли не старушкой, которая повидала всякое и которую ничем не испугать.
– У-у, неинтересно с вами! – как-то возмутился Рум.
Он сунул мне под нос руку, отломанную у скелета в кабинете целителей, крича: «Рука ужаса потянулась к шейке нежного создания!» Я окинула и Рума, и руку скучающим взглядом: сущая ерунда после поединка Урагана со Смерчем.
– Ничем этих фиолетовых не пронять! – фыркнул оборотень.
На время удалось забыть обо всех печалях. Господин Тинер больше не вызывал, амулет исправно оберегал меня от всплесков магии, а в учебном журнале напротив наших с Нисом имен стояли сплошь «отлично» и «превосходно».
И все бы ничего, если бы Ларнис пошел в лавку, как обещал. После того как он узнал, что убийца одной с ним расы, он будто специально решил себя помучить или наказать, не знаю.
Все мои намеки он пропускал мимо ушей, а когда я сказала прямо, отмахнулся с деланой беззаботностью:
– Лети, схожу в свое время, уже скоро.
Что за человек! То есть вампир. Неужели придется тащить за руку, как в первый раз?
Но случилось событие, после которого Нис сам понесся в лавку быстрее урагана.
И да, теперь я знаю, как появляются клыки!
Я давно хотела попросить Ниса попробовать мою кровь. Мне не давала покоя мысль, что разгадка моего происхождения где-то совсем близко, в моих венах, и если Ларнис попробует хоть капельку, то сможет увидеть что-то важное.
Раньше я часто думала об отце, старалась представить, каким он был. Мама не успела рассказать, как она с ним познакомилась и где провела несколько месяцев после того, как сбежала из дома в восемнадцать лет. Разумеется, они любили друг друга, как иначе? Может быть, отец погиб и поэтому мама, уже беременная мной, вернулась к старшей сестре, которая терпеть не могла ни ее, ни противную писклю, которую мама принесла в подоле.
Лежа на чердаке, слушая шум капель, просачивающихся сквозь крышу, или шорох ветра по черепице, я воображала отца. Конечно, он сильный и красивый. У него темные волосы и синие глаза, как у меня, ведь мама была русоволосой и сероглазой. Я верила, что однажды папа разыщет меня и заберет с собой. Неважно, где мы станем жить – в красивом имении или ветхой лачуге, главное, что мы будем любящей семьей. Я видела как наяву, что вот он приходит вечером с работы, садится за стол и смотрит, как я накрываю ужин.
