5
0Да и в плане искусства плетений, противник мне заметно уступал.
Тем не менее, пришлось прерваться. Отчасти из-за атаки. А частично, из-за того, что все остальные бойцы Абэ тоже устремились вперёд. Какой-то личной ненависти я к ним не испытывал. Пока во всяком случае. Но они атаковали. Один Великий Мастер, восемь Мастеров и двадцать один Окольничий. Жреческое пламя Аматэрасу имелось только у их лидера, но совокупной мощи всего отряда могло хватить, чтобы проломить мой доспех.
Да и не дело это — уворачиваться от ответного удара, когда тебя пытаются убить.
Ради очистки совести я предпринял ещё одну попытку остановить бой.
— Стоп! Мы не враги! Поговорим?
На этот раз я пустил в дело Глас, вынудив японцев притормозить и обратить на себя внимание — сложно пропускать чужие слова мимо ушей, если звуковая волна едва ли не рвёт в клочья твои перепонки, а фразы эхом отдаются в сознании.
— Ты враг. Ты должен умереть. А значит умрёшь.
Застывший Великий Мастер тоже использовал что-то вроде Гласа, превратив свой ответ в своего рода атаку. А потом обрушился на меня уже по-настоящему, ударив по кольчуге мощной энергетической спиралью, что попыталась разодрать вязь защиты.
Одновременно с этим, к моему доспеху устремились добрых два десятка сверкающих силой оттисков. А следом за ними бросились и воины, сжимающие клинки.
Ещё через секунду, японец с жреческой силой Аматэрасу совершил роковую ошибку — подловил ждущего моей команды Сандала, на которого до этого не обращал ровным счётом никакого внимания. Спутник решил, что тот его не видит, но как выяснилось, противник был способен и на такое. Огненная стрела вонзилась в корпус дракона и я вздрогнул от дикой боли, что прокатилась по связывающей нас нити. Не знаю, чем именно ударил азиат, но использованное плетение явно было предназначено не против смертных Одарённых.
Вот теперь эти тридцать человек стали моим врагами. Зря. Могли бы жить.
Я выпустил ауру. Давящую, сжимающую их разумы в тиски и заставляющую испытывать страх. Ударил чистой божественной мощью, развеяв две новые спирали, которые уже формировались в воздухе и бросился в атаку.
Удар меча и один из Мастеров валится двумя половинками на землю. Мелькнувший в воздухе оттиск и без остатка сгорает второй. Сношу голову третьему и продолжаю двигаться в том же темпе. Безжалостным кровавым смерчем, после которого на земле остаются лишь остывающие изломанные трупы. А порой вовсе только пепел.
Стоило отдать должное командиру японцев — он атаковал меня непрерывно. Всё то время, пока я истреблял его воинов, он снова и снова бил плетениями, надеясь пробить мою кольчугу. Не отступал и не пытался бежать.
