5
0
— Да ну? Прямо не было? Поэтому ты их всех убил?
Тот с неожиданным возмущением посмотрел на меня.
— Они живы! Просто… Испытывают некоторые неудобства. И ничего не вспомнят, когда всё закончится.
Интересный поворот. Который надо признаться, немного меня удивил. Но пожалуй стоило переходить к основному блюду — я уже зафиксировал и отсёк три следящих плетения. А чем дольше мы тут разговариваем, тем больше станет появляться новых.
— Ты привлёк моё внимание. Добился своего. Теперь говори.
Патриций поджал губы и уточнил.
— Что говорить?
На момент ворохнулась мысль, что он издевается. Но юноша вроде был серьёзен.
— То, ради чего всё это затевалось, само собой.
Шуйский вздохнул и снова поправил очки. Глянул на свои туфли, испачканные в грязи. Наконец поднял взгляд на меня.
— Я здесь, чтобы от лица…
Взмахнув рукой, я заставил его прерваться и окружил нас ещё одним щитом. Не таким приметным, как тот, что он выставил вокруг офицеров Третьего отделения. Но надёжно защищающим от любых следящих плетений. Как тех, что подслушивали, так и тех, при помощи которых можно было за кем-то наблюдать. Даже визуальный контакт ничего не даст — наблюдатель увидит лишь наши размытые фигуры. При этом барьер выглядел, как будто его создали из крайне небольшого объёма энергии. В отличии от той тяжеловесной схемы, которую использовал Шуйский.
Патриций нахмурился и недовольно посмотрел на меня.
— Я тут вообще-то речь пытаюсь читать.
Отправив Сандала на разведку, я наклонил голову в лёгком кивке.
— Вижу. И слышу. Но ты лучше как-нибудь своими словами. Что тебе от меня нужно? Почему выбрал именно такой способ привлечения внимания? Откуда знаешь схему плетения для подобного щита?
Последний вопрос был вовсе не праздным — в основе комбинации, при помощи которой создавался барьер, угадывалось нечто знакомое. Вот только я никак не мог вспомнить, что именно. То ли схемы Перуна, то ли вязь Сварога.
Юноша оглянулся по сторонам, задержав взгляд на едва заметной, мерцающей плёнке моего щита. Кивнул каким-то своим мыслям и вернул взгляд на меня.
— Если своими словами, прадед хочет с тобой поговорить.
Сандал показал мне группу смертных, что двигалась к нам со стороны отряда Долгоруких, а я уточнил.
— Тот самый, что теперь стал главой рода?
Василий мрачно кивнул.
— Он. Приехать он не может, потому приглашает к себе. А чтобы ты не сомневался в его добрых намерениях, просил передать вот это.
На последних словах, он вытащил из кармана несколько сложенных вчетверо листов бумаги, на которых виднелись пятна от кофе и протянул мне. Заметив лёгкое недоумение в моём взгляде, смущенно отметил.
— Документы, это не моё. Зато содержание у них ценное, сам потом посмотришь.
