В поисках Оюты (СИ)

Приподнявшись, пошатнулась на некрепких ногах, но успела ухватиться за койку и дождалась, пока головокружение пройдет. После выпрямилась и спешно трясущимися руками повязала рубашку. Тележка приближалась.

Высокий, смуглый охранник непонятной мне расы водил фонариком из стороны в сторону, освещая койки. У меня сердце забилось как сумасшедшее. Белый свет скользнул в мою камеру. Мужчина с жуткой внешностью оскалился, демонстрируя ряд острых зубов. Я напряглась и вдруг громкий «вжик» и удар. Очень странный. С потолка над камерой посыпалась каменная крошка. Поджав ноги, я с ужасом наблюдала, как этот крысомордый надсмотрщик что-то изучает сверху.

— Хар, что там? — послышалось с другого конца коридора.

— Сам не понял, че за... — он смачно выругался. — По звуку как пуля.

— Пуля? — удивился невидимый мне охранник. — Ты еще стрелы с копьями вспомни, не в допотопной системе сидим. Кому тут огнестрелом в голову взбредет пользоваться. Или ты перепил, что ли? Кому тут стрелять?

— Я че вижу, то и говорю! — Он снова поводил над головой плоским зеркальным фонариком и задумчиво протянул: — Мля, да реально камень подрешетило под потолком.

— Да, ерунда, — снова этот бас по помещению. — Хотя, может, эти придурки с южной вышки резвятся. Они с собой два литра палёнки зацепили прилет отмечать.

— Вот сейчас я этих кроликов в клетках покормлю и, мля, схожу к ним. В задницу ствол засуну и научу меткости!

— Да ладно тебе, Хар, наверняка в товар на спор метились, а с косого глазу смазали.

— Да и товар, мля, нехрен портить, — по мне скользнул свет от фонаря. — Бабу нормальную нынче не достать, а у нас заказ на трех от вархов.

— Я смотрю, твоим землякам понравилось в наших телок макать, — хохотнули на другом конце помещения.

У меня в этот момент сердце в пятки ушло. Варх! Ну, конечно же, уродливее гуманоидов в нашей галактике не сыскать!

— А че, — эта жуткая крыса под два метра ростом оскалилась, — приятно же в такую красоту спускать. Да и дети ничего так получаются.

— Ага, я смотрю, ты, как полукровка, ваще красавчик, — по коридору эхом пронесся мужской хохот.

— Да, мля, смазливее рожей тебя буду. Да, чернявенькая? — Он подмигнул, отчего у меня во рту разлился горький привкус желчи. Меня затошнило. Яркий свет фонаря снова скользнул по моему съежившемуся на койке телу. — Жри, девка, — он схватил из корзины несколько пакетиков и швырнул их мне, — мы, вархи, любим баб сочнее и мясистее.

Хохотнув, он покатил телегу дальше.

Я же, кажется, не дышала.

Вархи! Я столько жути про них слышала. Женщина у них считалась тварью бесправной. Придатком к мужчине, или даже скорее к его постели. Потому как нужна она была только лишь, чтобы много рожать и желательно сыновей.